5
0Даже если она и такая! Ну и что? Её, может, жизнь заставила? Я ведь тоже по электричкам… Экономические и социальные условия, волчьи законы капитализма… Если ты меня выгонишь, то, значит, и ты такой же.
— Ладно, потом разберёмся. А сейчас иди за этой… тварью! Не то ещё куда-нибудь залезет!
— Она не тварь! — вдруг осмелел Витюля. — Ты ничего не знаешь!
— Знаю… Её привезли сюда по личному заказу этого… Каймака. Чтоб ублажить…
— По заказу?! Кто сказал?
— Стерва эта, их сутенерша…
— Н-ну, падла!.. — Герой выскочил в тамбур, но Ражный остановил.
— Ты как его назвал?
— Кого?
— Зверя!
Тот посмотрел на волчонка, пожал плечами:
— Никак… А зачем? Он же не собака…
— Ну тогда все, беги, — он посадил безропотного зверёныша в рюкзак и понёс в «шайбу».
Прежде чем выпустить, осмотрел забитую камнем яму у стены: конечно, не дурно бы залить бетоном — крысы снова нарыли нор, поскольку летом в мясном складе хранился фураж для подкормочных площадок. Но сейчас некогда, в крысиный ход не протиснется, а своего до утра не пророет…
— Ты понял, что сказано? Не смей трогать человека! Никогда! — и ещё раз швырнул на пол.
Волчонок преклонил голову перед ним, поджал хвост. Ражный пошёл к двери, повесил рюкзак, хотел выйти, однако вернулся, сказал примирительно:
— Как назвать-то тебя?.. Чего молчишь? Волчонок вскинул голову, посмотрел ему в глаза. И взгляд был не звериный — человечий, от которого продирал озноб.
— Хорошо, молчи, — согласился он. — Тогда и имя тебе будет — Молчун.
Оставив свет, запер двери на замок.
Встревоженные гости колготились возле костра на берегу, забыв о стройотряде. Девушки сидели у воды, плели венки из кувшинок.
— Завтра в полдень у шефа самолёт в Нью-Йорк, — заявил начальник службы безопасности. — Он не может опоздать. Врубился в ситуацию, или объяснить? Ты представляешь, что будет с тобой и твоим бизнесом, если он не сможет присутствовать на важной встрече в Штатах?
Поджаров в тот же миг оказался рядом, отмахнулся от начальника службы безопасности и повлёк Ражного в сторону.
— Все, я вспомнил тебя! — сказал таким тоном, будто приговор выносил. — Ты был в Гудауте на чемпионате! Это ты же тогда грузина сделал?! Как его фамилия была? На «или»…
— Я не был в Гудауте, — перебил его Ражный.
— Ну как же? С Кормалевым боролся в полуфинале!
— Кормалев был чистый самбист. И я с ним никогда не боролся.
