5
0Но щенок упрямо тащился за людьми и только чудом не попадал им на глаза. Такое поведение его можно было объяснить лишь тем, что он ещё не брал следа, не чуял тонких запахов, а от кепки должен был шарахнуться в сторону или спрятаться и сидеть, не дыша.
Волчонок же поступил против всякой логики — остался возле сильнейшего источника человеческого запаха и тем самым, по сути, сдался человеку. Но не для того, чтобы стать добычей — спасти жизнь, ибо осознал свою неминуемую гибель. И сдался не первому встречному, а сделал выбор, то есть предугадал, почувствовал или каким-то невероятным образом услышал, кто из людей, участвующих в облаве, не желает причинить ему зла.
Ражный слышал множество баек про то, как лисы, лоси, кабаны и даже медведи выходили к людям за помощью — снять капкан, освободить от петли, занозы или просто спасти от бескормицы, но относился к этому, как к байкам, которые можно послушать и забыть. Тут же поведение зверёныша не выходило из головы, и он все больше жалел пропавшего волчонка…
И уж никак не ожидал увидеть его живым, да ещё в неожиданном месте — в каморке у Витюли.
Едва Ражный переступил порог — Герой с филологиней среагировать не успели, — как волчонок прыгнул к нему, встал на задние лапы и принялся с визгом, со звериной жадностью лизать руку, при этом по-шакальи вертя задницей. В нем не было ничего волчьего — дворняга, да и только — впрочем, Ражный никогда не держал этих зверей и видел их лишь в природе, где подобной собачьей мерзости они не допускали.
Витюля стоял ни жив ни мёртв, захваченный врасплох: президент никогда не заходил к своим работникам и не вникал в частную жизнь.
— Это мой… Мой волчонок. Мне подарили… И этот скулящий от радости зверёк внезапно вздыбил шерсть на загривке, выгнулся и зарычал на девицу, показывая клыки, — на руку её, что несколько секунд назад ласкала и баловала его. Похоже, Герой уже знал характер волчонка, сделал движение, чтобы отстранить Милю, но было поздно: от короткого, молниеносного удара кровь брызнула фонтаном.
Тотчас зверёныш отскочил в сторону и теперь окрысился на Витюлю. Чуть запоздало Ражный схватил руку филологини, передавил возле локтя — вена у запястья оказалась расхвачена, как лезвием.
— Бинт давай! — прикрикнул он. — Живо! Герой вначале засуетился, потом обвял.
— Нету бинта…
— Рви простынь!
Таращась на рану, Миля рухнула на диван без сознания, губы её побелели, а глаза остались открытыми.
