Скрытые чувства

Она опоздала с этим буквально на пару дней. На этих фото я уже женщина. Его женщина… И только его.

А теперь нет.

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. Как преступница, сворачиваю приложение и мчу открывать. На пороге – Князев. Помятый и здорово осунувшийся.

– Привет.

– Привет.

Он жарко меня целует, мнет в ладонях ягодицы. Трется своей покрытой щетиной щекой о мою. Я легонько дрожу, чувствуя, как он по мне скучал. В тишине квартиры отчетливо слышно, как урчит у него в животе. Иван отстраняется и хмыкает.

– Прости. Не жрал толком два дня.

– Черт. И у меня в холодильнике мышь повесилась.

Князев как-то устало машет рукой, мол, ничего. И снова меня целует. Мы пятимся к моей комнате. Заходим. Он опускается на кровать, но вместо того, чтобы продолжить, утомленно откидывается затылком на стену и закрывает глаза. Как же он устал! Я, полураздетая, замираю посреди комнаты. Что делать дальше – не знаю. Будто почувствовав это мое замешательство, Иван чуть приподнимает отяжелевшие веки и одной рукой дергает пряжку ремня.

– Боюсь, сегодня потрудиться придется тебе, – криво улыбается он, одной рукой обхватив мошонку, а другой с силой проходится по стволу. Я киваю. Учащенно дыша, подхожу ближе. Иван обхватывает мое запястье и тянет вниз. И только тогда я по-настоящему понимаю, что он имел в виду.

Он хочет, чтобы я сделала это ртом. Но я не могу. Меня стопорит в ту же секунду. Приходится притвориться, что я не поняла его намека. Отворачиваюсь и неловко забираюсь ему на колени. Это тоже довольно откровенно. Это – компромисс. Удерживая его за плечи, трусь о восставший член. Князев шипит. Сыплет ругательствами. Достает из кармана презерватив и в одно касание умело раскатывает по стволу. Медлить нет причин. Я вообще хочу, чтобы это поскорее закончилось. Чем угодно закончилось. Мне все равно. Я приподнимаюсь, утыкаюсь лбом в его плечо и медленно насаживаюсь на его каменно-твердый ствол. В тот же момент, он тянет меня за волосы, вынуждая смотреть ему прямо в глаза. И держит, и давит, и заставляет меня искать большего… Притупляет стыд, высвобождая что-то потаенное, стертое эволюцией, но все еще остающееся в нас. Когда приходит оргазм, я повисаю на нем без сил. Я полностью опустошена… Я выпотрошена происходящим. Я нанизана на него, как редкая коллекционная бабочка на булавку.

Неуклюже слезаю с его колен. Падаю на спину. Князев смотрит на меня, не отрывая глаз. Его грудь тяжело вздымается. Он стаскивает использованный презерватив. Брюки. Зажимает между пальцев сосок, глядя на меня очень странно. Задумчиво даже.

– Не против, если я схожу в душ?

– Нет, – выдыхаю. – Там чистое полотенце.

Он отходит от меня, будто это не он меня только что ласкал. Натягивает трусы, идет к двери и застывает нос к носу с моей… мамой.