11
0Такой счастливой, господи… Почему же мне ничего от нее не осталось?
– Слышать тебя не хочу! Убери от меня свои руки! – ору я в истерике, имея в виду, конечно, другое – держи меня крепче и никогда… никогда больше так со мной не поступай.
– Не могу. Не могу. Ну, прости ты меня. Я идиот, Жанн, слышишь? Я полный придурок. Как я по тебе соскучился, маленькая… Скажи, что и ты скучала.
– Нет… – я всхлипываю. Я не могу… не могу с ним согласиться. Потому что я не скучала. Я подыхала от тоски, тогда как он…
– Ну, не плачь. Не нужно. Мне самому не в кайф то, что происходит. Но ведь все еще можно вернуть? Ты хочешь? Скажи, что хочешь, Жанка…
Я хочу. Я, конечно, хочу. В моем прошлом было много хорошего. Но я не могу вот так сходу забыть о том, как он им распорядился. Не могу, и все. Ревность отравляет меня изнутри. Убивает смысл слов прощения. И горчит на губах, когда он целует. Я закрываю глаза. То, что Илья впервые за столько дней рядом, сводит меня с ума. Я не хочу, чтобы он видел свою надо мной власть, но что-то внутри сильнее этих желаний и доводов разума. Возможно, мышечная память, которая заставляет тело откликаться на каждое его касание. Я забываю дышать. Забываю жить. Я почти теряюсь сознание, но собрав воедино остатки воли, качаю головой:
– Я тебя не прощу. Ты понимаешь, что есть вещи, которые не прощают?
– Я все исправлю… Я все исправлю. Слышишь?
Легонько его отталкиваю. Отрицательно качаю головой. Но не могу сдержать сорвавшихся с губ слов:
– Вот тогда и посмотрим.
Хотя… ну, на что? На что тут смотреть? Я выхожу из кабинки и едва не натыкаюсь на Лерку. Иду мимо, будто ее не вижу. Выхожу на улицу. Затянутое облаками небо изливается на землю сиротливым, совсем не по-летнему монотонным дождем.
– Чего он хотел?
– Вернуть.
Шагаю вперед, не разбирая дороги. Шум мыслей заглушают взрывы хохота, звон бокалов и звуки музыки, доносящиеся с летней веранды. И все убыстряющиеся щелчки подмигивающего зеленым глазом светофора.
– Ну, что ж, поздравляю. Ты добилась своего. Значит, Князев уходит в отставку?
– Нет. С чего ты это взяла?
– Ты же для этого с ним замутила. Или…
– Что? – я останавливаюсь посреди тротуара и нервно щелкаю замком крохотной сумочки от Prada.
– Или тебе так понравилась твоя новая расчудесная жизнь с личным водителем и шопингом в ЦУМе, что уже и Илюша не нужен?
Истерика, которая еще недавно не давала мне нормально дышать, уходит. Но свято место пусто не бывает. Капля по капле внутрь меня просачивается мутная, вязкая злость. Я цежу сквозь стиснутые зубы:
– Ты намекаешь, что я продалась?
– Я не знаю, что думать. Если честно, я вообще тебя не узнаю в последнее время. Ты даже выглядишь по-другому.
Еще бы. Моя внешность – это костюм. Маска, за которой я прячусь от тех моментов, которые попросту не вывожу.
