5
0
Многие мужчины, когда разражается домашняя буря, предпочитают удалиться или укрыться за газетой, однако Спартаку Ивановичу они внушали ужас, потому что инициатива всегда оказывалась в руках у Ариадны Ивановны.
На неокрепшую душу мальчика циничные монологи матери оказывали страшное разрушительное воздействие. Расхаживая по длинному коридору взад-вперед, она измывалась над семейными устоями, проклинала тот день, когда связала свою судьбу с «этим склеротиком», «старпером». По ходу дела Ариадна Ивановна, конечно, громила все «завоевания социализма». Она требовала «светлого будущего» сию же минуту.
Единственная тема, которой Адочка никогда не касалась, была тема благосостояния. Здесь ей трудно было упрекнуть Спартака Ивановича.
Леня старался во время таких скандалов улизнуть на улицу. Он стал пропускать школу, покуривать, таскать у матери из кошелька деньги.
Однажды у отца случился сердечный приступ, и его увезли на «Скорой» в кардиоцентр на Рублевском шоссе. Он тогда учился в шестом классе. Мать каждый день возвращалась поздно и, как правило, под градусом и тут же принималась его воспитывать. Она впервые испугалась, сообразив, что отца следует беречь, а вот сына надо исподволь готовить на первые роли.
Леня тогда учился в английской спецшколе, но, невзирая на это, Ариадна Ивановна наняла приходящую англичанку и стала постоянно вдалбливать сыну, что если он не будет знать английский как следует, а в дневнике будут одни тройки, то после десятилетки он загремит в армию. А уж тогда дипломатом ему точно не быть.
Пацаны Леню Шестернева недолюбливали и частенько били.
– Жизнь – это битва, – сказала мать как-то раз, явившись домой с букетом гвоздик и коробкой конфет.
Через неделю с ее легкой руки он стал ходить в Лужники, в секцию по классической борьбе, а через год убедился в правоте ее слов."
"Когда Валек, гроза Усачевки, потребовал принести из дома десятку, Леонид не растерялся. Заломив Валькину руку за спину, он сделал подсечку и, повалив на землю возле помойных баков, прижал коленкой и зло сказал:
– Еще раз подлезешь ко мне, грабли переломаю, понял?
Окрестные ребята после этого случая Шестерню стали побаиваться, хотя друзей у него не прибавилось.
А через два месяца он отличился в классе. В начале зимы к ним в школу пожаловала американская делегация. Раиса Львовна, преподавательница английского, выпихнула его вперед и велела произнести приличествующие случаю слова. Переводчица из Интуриста только глазами хлопала, когда он бойко отвечал на вопросы каких-то мымр в шляпках.
