Разборки авторитетов

На эти темы защищались многочисленные диссертации. Ученым можешь ты не быть, а кандидатом стать обязан! Этот лозунг многих «вдохновлял» на «научные» подвиги, хотя никаких особых усилий для защиты не требовалось, поскольку и в науке отношения строились тогда по принципу: «Ты – мне, я – тебе».

Спартак Иванович Шестернев, заместитель директора по научной части одного из таких институтов, имел государственную машину с персональным водителем, секретаршу Ариадну Ивановну – огненно-рыжую русалку с зелеными глазами, жену и море друзей. Дружили институтами, семьями или, как тогда говорили, домами – словом, по-всякому.

Красиво жили, надо сказать. Застолья, банкеты, поездки за рубеж… Спартак Иванович, например, защитив по совокупности докторскую, прямо из ресторана «Прага» улетел со своей секретаршей в Нью-Йорк на какой-то симпозиум, а когда вернулся, домой не поехал – обосновался у Адочки в однокомнатной квартире в Черемушках. Стал ее первым мужем, а она его третьей женой.

Друзья отговаривали от этого брака. Между ними была разница в двадцать пять лет. Спартаку Ивановичу, правда, казалось, что он в состоянии преодолеть любые трудности.

Был развод с женой. Он и на этот раз поступил как джентльмен. Оставил квартиру, забрал книги, личные вещи и обещал позаботиться о судьбе дочери. Спустя полгода у них с Адочкой родился сын. Мальчика назвали Леонидом, что было вполне естественно, потому что Спартак Иванович только что вернулся из зарубежной командировки в дружественную державу, где помогал готовить визит Генерального. Хорошая квартира за выездом на Фрунзенской набережной стала наградой за плодотворный труд и личную преданность.

Крестины и новоселье отгуляли капитально.

Жизнь в семье Шестерневых шла своим чередом, но как-то однобоко.

Сколько Леонид себя помнил, мать все время жила с кислой миной на лице. Сыном она не занималась. Ей не давали покоя амбиции, сосредоточившиеся исключительно в области потребления. Она хотела вещей, денег, красивой заграничной жизни. Каждый выход с мужем в гости к друзьям заканчивался сценами дома.

Только став взрослым, Леня понял, что сцены – излюбленное оружие нахрапистых женщин, поскольку позволяют за минуту надрыва и гнева получать от мужчин то, чего пришлось бы напрасно добиваться разумным путем в течение месяцев и даже лет.

Для того чтобы сцена оказала свое действие, ее надо исполнять на хорошем театральном уровне. Его матери это удавалось. Истеричкой, психопаткой она не была. Помимо страсти к деньгам и богатству, она обладала отменной интуицией. Нутром чувствовала, что сцены производят большое впечатление, если они редки. В самом деле, в странах, где гроза – явление повседневное, никто не обращает на них внимания.