5
0Меня покачивает на руках Царевичева, и от пронзительно чудесного ощущения безопасности глаза начинают щипать слёзы.
Хлопает дверца, и мы оказываемся в темном салоне внедорожника, на заднем сиденье. Тут никого нет, только мой босс и я. На его коленях, как маленькая.
— Всё закончилось, Катя, — говорит Царевичев неестественно ровным тоном и как бы между делом спрашивает: — Он тебя… он тебе успел навредить?
Вижу, как на его лице играют желваки.
— Нет, — отвечаю шепотом, чувствуя ком в горле.
— Хорошо, — кивает он, и напряжённые широкие плечи под моими руками расслабляются.
Он говорит что-то ещё, но я не слушаю. Я просто жадно смотрю в медовые глаза и наслаждаюсь каждым мгновением его внимания.
Не знаю почему, но сейчас, когда я под защитой Царевичева, меня трясет ещё сильнее, чем недавно от страха. От этой его мужской заботы и сладко, и больно одновременно. Никогда ещё обо мне так не заботился ни один мужчина. Даже отец.
Особенно отец.
— …ну так что скажешь? Согласна? — доносится до моего отупевшего сознания его голос.
— Да… — бездумно отвечаю я, абсолютно не понимая, о чем вопрос.
Затем утыкаюсь носом в его грудь и даю наконец волю слезам.
Царевичев молчит. Он не мешает мне выплакаться и просто некоторое время баюкает меня на своих коленях, поглаживая по вздрагивающей спине. Периодически я чувствую прикосновение его губ к моим волосам на макушке и в смятении гадаю — случайно он это делает или осознанно.
В окно внедорожника кто-то тихо стучит.
— Чего тебе? — неприветливо спрашивает мой босс, приспустив затемненное стекло.
В щели виднеется невозмутимый охранник. Один из боевой троицы, выделенной охранным агентством Короленко.
— Там управляющий подъехал, как вы велели, Артём Александрович. Нервничает очень.
— Жди.
Царевичев снова смотрит на меня. Я уже почти пришла в себя и промокаю зареванное лицо бумажными салфетками, найденными в кармане. Спасибо сестрёнке, что приучила меня таскать их с собой повсюду.
Поймав прямой взгляд босса, я вдруг по-настоящему четко и ясно осознаю, насколько интимно мы сидим.
Покраснев, торопливо сползаю на сиденье.
— Держи, — Царевичев протягивает мне бутылку воды и таблетку какого-то лёгкого седативного средства. — Я скоро вернусь. А ты пока будь хорошей девочкой и выпей это.
Перед тем, как выйти из машины, он наклоняется ко мне, и его губы вскользь касаются моего виска. От неожиданности я инстинктивно сжимаюсь и вижу, как мрачнеет его лицо. Такое впечатление, что он принимает мою реакцию на свой счёт, хотя это не так.
