5
0– мне нравится, как это звучит, варвар… а как будет звучать на твоем родном языке?
Язык Лидуса… Хаджар не слышал его уже очень давно. И потому даже звук собственного голоса показался ему чужим и незнакомым.
– Hash.
– Красиво… будто просит тишины.
– Наверное, – пожал плечами Хаджар. – никогда не задумывался.
Она встретились взглядами.
Не было такого, чтобы Хаджар утонул в них. Или сравнил с бескрайними морями или океанами.
Нет, это были самые обычные, пусть и яркие, зеленые глаза.
Но, в то же время, самыми желанными.
– Давай станцуем? – вдруг предложила Аркемейя.
– Кому-то надо играть, – Хаджар указал кивком головы на Ронг’Жа.
– Пусть остальные играют, – Аркемейя поднялась и, распустив волосы, использовала красный платок, которым и держала свою гриву, чтобы оплести запястье Хаджара. – Пусть они играют, а я спою… тебе спою.
– Ты умеешь петь? – удивился Хаджар.
Зеленые глаза сверкнули лукавством демоницы.
– У тебя есть только один шанс это узнать.
Она так и не развязала платка. Они встали и подошли к огню. Языка пламени сверкали на её коже и в её глазах, делая охотницу еще прекраснее, чем она уже была.
Из-под покрова тьмы ночной,Из чёрной ямы страшных мукБлагодарю я всех боговЗа мой непокорённый дух.Хаджар вспомнил, как увидел её впервые – в горах Ласкана. Среди демонов. Обреченную на одиночеству, но не сдавшуюся воительницу, готовую поднять свои сабли пусть даже против целого мира.
Она была настолько же прекрасна, насколько свободна и сильна.
И я, попав в тиски беды,Не дрогнул и не застонал,И под ударами судьбыЯ ранен был, но не упал.Они двигались друг перед другом в простом, деревенском танце. Ходили по кругу, держась за платок и не сводил глаз друг с друга. Но большего им и не надо было.
Изгой среди людей, потомок Врага, обреченный на то, чтобы вечно скрывать свое истинное “я” от любого, кто подберется слишком близко.
Изгой среди демонов, полукровка, у которой не было ни прошлого, ни будущего, единственная цель которой – спасти сестру, закончилась в том месте, которое могло бы стать им обеим домом, но не стало.
Тропа лежит средь зла и слёз,Дальнейший путь не ясен, пусть,Но всё же трудностей и бедЯ, как и прежде, не боюсь.Два воина, которые сражались всю свою жизнь потому, что так встали звезды; потому, что так расставили фигуры кто-то другой, более древний, могучий или имеющий власть.
Неспособные скинуть с себя эти оковы, они могли лишь голодным псами рычать и пытаться сорвать с себя ошейники.
Ошейники, надетые судьбой.
И, может они не любили друг друга в том смысле, в котором было бы понятно обычным людям. Но они не были обычными, а что бы понять, что их связывает, кроме красного платка, связавшего запястье, у них будет еще цела жизнь.
Жизнь, длинной во все время мира.
