5
0Шкуры частично прикрывали её тело, но это делало и без того соблазнительную фигуру еще более желанной.
– Пермовка просила проводить её на глядки, – напомнил Хаджар и мысленно дал себе пощечину, дабы не пасть жертвой открывшихся ему видов обнаженной плоти.
– У неё есть отец. Пусть он и проводит.
– Ты ведь знаешь, – Хаджар, пусть и нехотя, опустил руку на пол и поднял с него штаны. – после смерти старшей дочери, Грашт почти не выходит из мастерской.
Аркемейя промолчала. Они ведь не успели тогда всего на пару мгновений. Не помогли глупой девчонки избежать участи стать обедом разъяренного медведя, на территорию которого ступили охотники.
– Хочешь – я схожу один. А ты отдохни.
– Мне не нужен отдых, – фыркнула Аркемейя. – я не смертная… да и к тому же – отпускать тебя одного, чтобы ты там подцепил какую-нибудь деревенскую простушку? Ну-ну.
Хаджар засмеялся.
Одевшись, они вместе вышли из избы, где их уже ждала Пермовка.
В обычное время девушку, которая шла бы по деревне в таком откровенном наряде, закидали бы камнями. Ну, может не камнями, но бранными словами – точно.
Девушка была одета в сиреневое платье, которое почти полностью повторяло оттенок её глаз. Само платье обладало воистину шикарным вырезом, который лишь дополнялся кожаным корсетом на длинных лямках.
До этого Хадажр и не замечал, насколько у девушки, встретившей шестнадцатилетие, была выразительная грудь.
Рыжеватые волосы она стянула в тугую, толстую косу, а волосы вдела бутон красного цветка.
Вот и все украшения.
– Ты сегодня изумительно прекрасно, – Аркемейя, когда требовалось, умела расположить к себе людей.
Девушка застеснялась и засмущалось.
– Это мамино, – произнесла она явно подразумевая платье. – Пойдемте?
***Горели костры. На широкой просеке, за деревянными столами вокруг огня, сидели юноши и девушки. Все приодетые, чистые, они общались, пели, пили и веселились. Кто-то танцевал у костров. Для этого играла музыка."
"И среди музыкантов Хаджар обнажил и себя.
Все из-за Пермовки, вокруг которой сейчас вился целый рой из парней.
Девушка вспомнила о том, как при их первой встрече, Хаджар упомянул, что умеет играть на Ронг’Жа.
Так что сейчас Хаджар играл. Причем играл достаточно громко и умело, чтобы остальные мастера нот и струн смолкли.
Он играл уже весь вечер, в то время как Аркемейя сидела рядом с игралась с его фенечками и перьями.
Редкие смельчаки рисковали подойти к ней с просьбой о танце, но мигом исчезали, стоило только сверкнуть зеленым глазам.
Девушки не подходили к Хаджару от слова совсем.
– Ты здесь самый старый, – прошептала Аркемейя.
– Мыздесь самые старые, – поправил Хаджар, вернув колкость обратно её отправителю.
– Мы… – протянула, смакую, Аркемейя.
