4
0Ни проволочки, ни скрепки или другого гвоздика не нашел, чем бы можно было открыть наручники, примитивный пружинный замок которых отпирался на раз-два любым подобным предметом.
— Чисто, — доложил я Горохову, закончив обшаривать карманы.
— Хорошо, выходим, но мы будем под дверью. И под окном будет конвойный, — на всякий случай предупредил Горохов семейку Зинченко, — попрошу без глупостей, тем более – третий этаж.
В это время решеток на окнах не ставили. Даже на первых этажах. Никому в и голову не приедет залезать в здание УВД, а эпоха террористической безопасности еще не наступила. Коммунизм, одним словом, везде. В хорошем смысле этого слова.
— Глупости совершаете вы, — прошипел в ответ Зинченко-старший. — Я этого так не оставлю! Погоны точно потеряете. А может, еще и головы!
— Не вы меня на службу принимали, не вам меня и увольнять, — холодно заметил Горохов, выходя из кабинета.
Он погромче хлопнул дверью. Я тут же прильнул ухом к замочной скважине, но ни черта не услышал. Шепчутся, что ли?
— Не суетись, Андрей, — подмигнул Горохов.
— Очень уж интересно, — ответил я, — о чем эта парочка беседовать будет.
— Я все уладил, в столе у меня пишет портативный магнитофон, я заблаговременно включил его. Так что разговор от нас не ускользнет.
Я успокоился и отлип от скважины.
— Это вы хитро придумали, Никита Егорович, — сделал я вид, что удивлен его смекалке.
Хотя такие приемчики для меня не в диковинку. Часто тоже так проворачивали с подозреваемыми и их родственничками. Приходилось поначалу даже кассетные диктофоны покупать, а потом, с засильем телефонов-смартфонов все здорово упростилось. Врубаешь его на запись и оставляешь на столе, будто бы забыл.
Прошло десять минут. Горохов поглядывал на часы:"
"— Подождем еще пять, пусть наговорятся.
Когда время истекло, следователь решительно дернул дверь и вошел в кабинет. Оба Зинченко вздрогнули и оглянулись на нас. Вид был у них такой, будто они покушение на генсека планировали.
— Итак, Сергей Сергеевич, — Горохов по-хозяйски уселся за свой стол. — Свидание окончено, попрошу вас покинуть кабинет. Если у нас будут какие-то вопросы, мы вас еще вызовем.
Зинченко попрощался с сыном и молча побрел на выход. Вид у него был какой-то подавленный. О чем же таком они разговаривали? Любопытство меня раздирало. Но прослушать запись еще не скоро получится. Сейчас Женька будет нам, как обещал, “душу изливать”.
— Что же, Зинченко, мы ваше особое пожелание, так сказать, выполнили. Теперь ваш черед, — серьезно посмотрел на парня Горохов, уже приготовив бланк протокола для записи.
Я тоже ждал — что он решит рассказать, а что утаит? Но исповеди не получилось. Зинченко-младший отказался давать показания.
