4
0
Не хотел поначалу трогать деньги криминала, но не для себя же, а для борьбы с этим же самым криминалом. Так что можно. В увесистой пачке оказалось пятьсот рублей. Брал только на бенз и ни рубля больше.
Машину припарковал чуть поодаль от нужного подъезда, чтобы лишний раз не будоражить умы бдительных соседей, которые ночь не будут спать, гадая, куда опять забрали бывшего номенклатурщика. Многие вообще еще не привыкли к тому, что его выпустили.
Вот и нужная дверь с “графским” звонком. Нажал на кнопку. Ждать пришлось долго. Я нажал еще раз. Звоночек громкий, аж в подъезде слышно. Неужели дома никого нет? Только подумал, как глазок накрыла тень с обратной стороны двери. Отлично, не зря приехал!
Спустя несколько секунд щелкнула задвижка, и дверь распахнулась. На пороге выросла фигура Зинченко-старшего в велюровом халате, который сидел на нем теперь уже несколько мешковато — исхудал бывший партиец в неволе. Но цвет его морды начал снова приобретать розовый оттенок свободы. Глаза, конечно, уже не такие наглые как раньше, но огонек в них проблескивает. Не все так плохо у него. Прав Женька, есть, наверное, в закромах припасы на безбедную старость.
— Чего тебе, Петров? — буркнул он, недоуменно уставившись на меня.
Я вытащил красные корочки и раскрыл перед его недовольным лицом:
— Вас старший следователь Горохов вызывает. Это срочно. Прошу проехать со мной, я на машине…
Зинченко посерел. Захлопал глазами, заозирался, будто высматривая возможные пути побега.
— Как вызывает? Зачем? Меня же выпустили?.. — голос его дрожал, и мне даже стало его немного жаль.
Зря так пафосно на него насел с порога. Надо было как-то помягче…
— Да вы не беспокойтесь, это по делу вашего сына.
— Сто раз уже говорил, что не знаю, где этот обормот прячется. И знать не хочу! Повестка есть? Нет. Тогда до свидания! — Зинченко вдруг обрел былую уверенность и хотел уже захлопнуть дверь, но я успел вставить ногу в проем.
— Женю задержали. Он в кабинете Горохова.
— Как – задержали?! — и снова Зинченко переменился в лице, будто черта увидел."
"Это хорошо… Значит, на сына ему все-таки не начхать. Это он так хорохорился передо мной, только и всего.
— Женя просил вас приехать. Хочет увидеться. Горохов не против, отправил меня за вами. Собирайтесь, Сергей Сергеевич. Я буду ждать вас внизу.
— Да-да, я сейчас, — пролепетал он, явно расстроенный известием о поимке сына.
И снова мне стало его немного жаль. Что за хрень? Почему я такой сентиментальный в последнее время? Если всех жалеть — то жалелки не хватит.
Я с грустью вспомнил нулевые, когда моя черствость достигла апогея, и модное словечко “профдеформация” вполне меня устраивало для оправдания некоторых неблаговидных поступков. А в этом времени все по-другому.
