8
0Там ещё есть открывашка и штопор. Вдруг что…
— Вот, — развернув, я кладу на столешницу рядом с Олегом.
Он хмурится. Точно как в прошлом!
— Что это?
— Я нарушил её, — говорю я со вздохом.
— Кого? — вопрошает Олег.
— Клятву нарушил, — объясняю ему, — Я Настю обидел! И ты имеешь полное право зарезать меня.
Он усмехается. Трогает тонкое лезвие. И глядит на меня с интересом:
— Этим тебя не зарежешь. Только зря руки марать! Тут нужно что-то побольше.
Я тру переносицу. Тихо смеюсь:
— Ну, спасибо! В следующий раз приходи со своим.
Я благодарен ему. Честно. Искренне. Что он не предал! Не выдал меня. Когда Настя звонила, ответил отказом. Сказал, что не знает об этом. Заверил, что я никогда бы не стал изменять.
— Нееее, ты ж многодетный отец! — ухмыляется друг, — Я не могу взять на себя такой грех.
— Да, многодетный, — я цежу, допивая стакан.
— Сколько твоим?
Я, прикинув, бросаю:
— Дианке четырнадцать осенью будет, а Давиду в апреле семнадцать. Прикинь?
— Офигеть! — ужасается Лежа. Его сыну всего лишь семь лет. Он заимел его поздно. Также поздно женился на Рите. Хорошая баба! Обычная, скромная. Любит его, дурака."
"Мы обсуждаем детей. И на сердце теплеет. Когда речь заходит о младшем, я ощущаю, как где-то в районе сплетения образуется ком. Пытаюсь его протолкнуть. Не могу! Вспоминаю, как было легко рассуждать о Денисе и Динке. А о Никите всегда тяжело…
— Скажи мне одну вещь, — произношу я за стопкой. Мы перешли на коньяк. Решили, что хватит себя истязать полумерами.
— Ну? — отвечает Олег.
— Только честно! — говорю я, подняв указательный палец.
Он фыркает:
— Ну так!
Я собираюсь с силами. И с мыслями тоже.
— Ты думал о том, чтобы к Насте… Ну, чтобы после меня? — звучит как-то пакостно, и я исправляюсь, — Чтобы после развода?
Олег шумно дышит.
— Колись! — тычу пальцем в него.
Он напряжённо молчит. Смотрит в стопку, как будто желает увидеть ответ.
— Давай за Настю! — предлагаю я тост.
Мы дружно пьём. И, приземлив свою руку на стол, Олег отвечает:
— Я и пошёл бы к ней, если б не Макс.
Так зовут его сына.
— А Ритка? — бросаю, желая напомнить ему про жену.
— А что Ритка? — вздыхает Олег, — Сомневаюсь, что она со мной счастлива. Кто я? Обычный трудяга. Всё, что нажил, поместится в кулаке.
— Не преуменьшай, — толкаю его.
Но Олежа глядит на кулак. Хмурит брови:
— У меня, знаешь ли, в жизни взаимности не было. Не всем так везёт, как тебе.
Я усмехаюсь. Везёт! Не то слово, как сильно. Я представляю Олега и Настю. Я много раз представлял их вдвоём. Этот образ привычен! И думаю, что бы я сделал сейчас. Если б Олежа и впрямь соизволил пристроиться после меня?
Он долго ходил в женихах. Гостевал у нас дома. А Настя кормила его. А я наблюдал. С какой-то садистской, отчаянной жаждой смотрел, как он ест.
