8
0Её возмущение — тихое. Она не кричит, не ругается. Просто обиженно смотрит, пыхтит. И молчит, как будто боится дать волю словам. А, может быть, просто не знает, как вести себя в этой ситуации? Что говорить и что делать, когда твой мужчина так пьян.
— Лапуль, ну, не злись, — говорю, понимая, что выгляжу жалко.
Снежана молчит. И я решаю оставить свои извинения до утра. Тащусь в ванну. Снимаю одежду. На душ сил уже не осталось! Я умываюсь, бреду до кровати. Валюсь на неё. И в мгновение ока тону в колодце глубокого сна. Там безопасно и тихо. Там никто не ругает меня. Не смотрит с немым осуждением. Там я один! Или… нет?"
"Мутный туман не даёт мне проснуться. Я слышу, как кто-то ложится бок о бок со мной. Сон уносит меня далеко от теперешней жизни. Вспоминаю один день рождения. Когда я напился и спал. А Настя, желая меня наказать, разрисовала мою физиономию. В зеркало я не смотрел. И ходил по общаге с таким изувеченным видом полдня.
В отместку «художнице», я сделал ей временный маркер. Тату на спине. Написал «игрушка Илюшки». Было лето! И топик как раз открывал эту часть. Как же Настя ругалась…
— Настя, — шепчу я сквозь сон и жмусь к её телу.
Оно отдаляется. И вот я один. И постель поглощает мой храп. И сон прекращает быть ярким.
Глава 36. Настя
Квартира небольшая. Студия, как сейчас модно. Кухня оборудована всем необходимым. Мы греем булочки в микроволновке. И греемся друг о друга на раскладном диванчике. В душ неохота! Охота лежать у него на груди. Ритм его сердца успокаивает, заставляет расслабиться. Перебираю пальцами его курчавую поросль и кусаю губу.
— Прекрати, — шепчет он.
— Что?
— Волноваться.
— Не могу, — тихо вздыхаю.
Вопреки обыкновению, за окнами день. Так как вечерами я дома! Караулю «преступницу». У неё конфискованы все средства связи. Но она умудрилась придумать ещё одно.
Я услышала рёв, затем он затих. Фары мелькнули в густой темноте. И я подбежала к окну. Датчик движения включил лампочку над входом. И в свете её промелькнул самолётик. Бумажный. Он «потерпел крушение», не долетев до ворот.
Тогда малолетний Ромео взобрался на них. И повис, застигнутый мною с поличным.
— Я вызываю полицию! — прокричала ему.
Деня был дома. Но когда прибежал, то нарушитель границ устранился. Дочка сидела, насупившись, в своей комфортабельной «камере». Она сказала, что только лишь раз затянулась его сигаретой. Что они познакомились после выступления. Он смотрел на неё! И делал это всё время, вот уже несколько лет.
«Боже мой, как романтично», — со злостью думала я, изучая его куртку. И даже понюхала. Табаком провоняла!
— Сколько ему лет? — пытала я дочку.
— Какая разница? — фыркала Динка.
— Сколько? — настаивала я.
— Он всего лишь Денискин ровесник, — ответила Динка.
