Злые клятвы

Те, которые, я уверена, пресса заберет, когда мы выйдем из ресторана на ночь. Как будто вселенная знала, что мне нужно еще одно напоминание о том, что я для него не что иное, как деловой контракт.

— Конечно, — говорю я, натянуто улыбаясь ему.

Взяв меня за руку, он ведет меня к столу, к стулу справа от него. Я сажусь, а он протягивает мне стул, усаживая меня за стол, прежде чем занять свое место.

— Как ты провела время с моей мамой? — спрашивает он, наливая мне маленькую чашку сакэ.

— Все было хорошо, — говорю я ему, забирая стакан из его рук. — Спасибо, — я делаю глоток сакэ. В нем присутствуют ноты дыни и цитрусовых с большим количеством умами. Оно легкое и освежающее, такое же, как и мое вино.

— Просто хорошо? — спрашивает он, прежде чем помахать рукой в воздухе. Дверь за его спиной открывается, и официанты заполняют зал, принося нам несколько подносов с нигири, сашими и множеством разных роллов. Они также приносят маленькие тарелки мисо-супа и стаканы свежей воды.

От аромата рыбы и супа у меня урчит в животе, напоминая, что я ничего не ела с завтрака. Если не считать PowerBar, который Лиззи засунула мне в глотку по дороге домой из свадебного салона. Развернув палочки для еды и положив салфетку на колени, я беру несколько кусочков всего и кладу их на тарелку прямо перед собой.

— Ага, — говорю я ему после того, как проглатываю кусочек самого восхитительного торо, которое я когда-либо пробовала. Он свежий и тает во рту. — Она привела с собой твою подругу, — палочки для еды Кензо замерают, когда он собирается взять ролл с тунцом.

— Она что сделала? — он берет булочку, его челюсть напряжена.

— Да, — говорю я снова, нажимая букву «П», прежде чем нырнуть обратно в тарелку. После этого он ничего не говорит, и пока мы едим, между нами воцаряется молчание. Когда мы закончили, несколько официантов возвращаются в зал и убирают со стола, оставив остатки саке и воды.

— Десерт? — спрашивает меня Кензо. Я качаю головой, нет, и похлопываю себя по животу.

— Я наелась.

Кензо машет официантам рукой, и они исчезают за кухонной дверью. Я слышу, как щелкает защелка двери, когда она закрывается.

— Они не вернутся, пока я не открою её, — говорит он мне, когда я вздрагиваю от звука.

— Все было великолепно, — говорю я ему, не желая, чтобы неловкая тишина снова нарастала. — Спасибо, что привел меня сюда. Должно быть, это стоило целое состояние, чтобы получить столик в последнюю минуту.

— Ресторан принадлежит мне, — сообщает он мне. — Эта комната моя и только моя. Больше сюда никто не заходит.

Конечно, он владеет рестораном.

— Ну, если судить по толпе снаружи, то она очень популярна.

Кензо кивает.

— Человек, который первоначально владел рестораном, передал его своему сыну, у которого не было средств на его содержание.