9
0Схватил телефон, судорожно тыкая в контакт жены. Связь «гуляла», гудки долго не появлялись.
Наконец в трубке отозвалась Олеська.
– Любимая… – захрипел Анатоль, – Батутовна…
– Что? Что с ней? – испугалась Олеська.
– Инсульт… Слышишь… Инсульт…
* * *До «Омика» тещу помогли донести соседи. Катера в ноябре уже не ходили. Карета «Скорой помощи», как и в случае с Андрюшей, ждала у берега в городе. Олеська стояла рядом с белыми губами. Батутовну доставили в неврологию центральной больницы. Дальше приемного покоя дочь и зятя не пустили. Они вышли в небольшой дворик, забитый машинами с красными крестами.
– Что произошло? – Жена выпустила нервную струю дыма.
– Она не выходила из комнаты почти сутки, я думал, спит, поэтому не заглядывал к ней, – ответил муж.
– Совсем дурак? Когда это она спала днем?
– Нам накануне разбили окно хулиганы, она глаз не сомкнула ночью. – Анатоль понял, что никогда не расскажет супруге о реальных событиях.
– Ээх… – Олеська махнула рукой.
– Ээх? – вдруг взбесился Красавцев. – Это ты ээхаешь? Ты, которая видела мать три раза за последние годы, говоришь это мне, который был с ней каждую секунду? Ты хоть знаешь, что она любила на завтрак? Знаешь, куда она ныкала чайные пакетики? Знаешь, в какой тумбочке лежали ее таблетки от давления?
– Почему ты говоришь о маме в прошедшем времени? – взвилась жена и влепила ему смачную пощечину.
– Ну тя на хрен, – Анатоль с силой отшвырнул ее и пошел прочь.
Идти в общем-то было некуда. Ключи от квартиры он не взял, возвращаться на Остров – бессмысленно.
Генерал дважды обошел гигантский корпус больницы и вернулся в исходную точку. Олеська сидела на корточках возле крыльца, по яблочным щекам текли слезы.
– Пошли домой. Подключу своих, выясню, кто лечащий врач. Будем ему звонить, просить свидания.
Жена встала, размазала слезы по лицу, взяла его под руку.
«И в горе, и в радости», – всплыл в памяти густой бас священника. Они решили обвенчаться пять лет назад. Ни с того ни с сего. Олеська настояла, купила зефирное платье и бежевые туфли на высоченном каблуке. Он, как крот, натянул дважды надетый доселе черный костюм, который еле застегнул на животе.
– Плохой знак, – зашептали какие-то праздные старухи, просочившиеся в храм. – Не будет жизни…
– Пошли вон, дуры, – гаркнул на них жених. – Уже двадцать лет живем без ваших говеных ртов!
– Не ругайтесь под сводами, – бесстрастно пробасил священник. – Каждая вторая падает.
