Призрак в кривом зеркале

 – Поговори с ним!

– А… почему ты сама не можешь? Почему я?

– Потому что ты славненькая хорошенькая Элечка, – просюсюкала Лара. – У тебя наверняка получится его уговорить!

– А если не получится? – окончательно растерялась та.

Лара зло сощурила глаза, процедила, мигом прекратив сюсюканье:

– А ты сделай так, чтобы получилось! Сообрази! Постарайся! Не все же тебе куколок своих вязать, можешь и головой немного поработать! Сделай так, чтобы он уехал, понятно?!

Она требовательно смотрела на сестру, и та кивнула против воли.

– Матери ничего не говори, – бросила на прощание Лариса и отошла от двери, освободив проход.

Эля медленно сошла со ступенек, обойдя среднюю, провалившуюся, и подумала, что Эдик днем в очередной раз обещал матери починить ее и снова нарушил обещание. Дверь в дом закрылась, и Эле показалось, что из-за нее раздался приглушенный голос Леонида.

Она посмотрела на часы, охнула и, не отрывая глаз от циферблата, побежала по тротуару, прикидывая, на сколько минут опоздает. Правда, ничего страшного в ее опоздании не было – совсем наоборот, никто не заставлял Элю приходить к определенному часу, но она сама терпеть не могла задерживаться, даже на десять минут.

У нее было не так много времени.

Торопливо отсчитывая минуты, она не заметила возникшего перед ней силуэта и налетела на того самого человека, о котором шла речь несколько минут назад. Макар Андреевич Илюшин, собственной персоной, стоял на дороге. Он подхватил охнувшую и споткнувшуюся от неожиданности девушку и поднял упавший пакет, в котором просвечивали разноцветные яркие клубки.

Эля неловко поздоровалась, принялась извиняться и сбилась на полуслове, поглядев на Макара Андреевича.

Лицо у того оказалось собранное и жесткое, почти жестокое, и видно было, что он совсем не слушает ее извинений. Последний раз произнеся что-то невнятное в свое оправдание, Эля забрала наконец у Илюшина пакет с клубками, пожелала ему хорошего вечера и направилась к остановке, за которой находилась школа, раздумывая, чем же так недоволен их единственный гость.

Макар проводил взглядом ее пухленькую фигурку, отметив про себя, что старшая дочь Эльвиры Леоновны выглядит этим вечером на редкость привлекательно.

И у Ксени, и у Эли общей чертой была неподдельная природная жизнерадостность, но в одной она била ключом, а в другой пряталась глубоко, прорываясь лишь изредка. Илюшин отметил краешком сознания, что в их минутной встрече его что-то зацепило, но не стал анализировать, что именно: времени оставалось в обрез, потому что обычно, как ему удалось разузнать, Никита Борзых уезжал с работы около восьми, а Макару предстояло еще добраться до его района…"

"…Он вернулся около одиннадцати.