8
0
Пару лет назад дочь Светлана вдруг заблажила на пустом месте: решила разводиться с мужем, объявив отцу, что не любит больше своего супруга, а потому не хочет быть с ним несчастной. Яков Матвеевич аккуратно расспросил ее и выяснил, что зять Светлану не бьет, как он опасался, не изменяет ей, а вот сама она влюбилась в нового коллегу на работе – или только собиралась влюбиться. Огорченно поцокав языком по поводу бабьей глупости, Афанасьев посадил перед собой дочь и доходчиво, как глупенькой, объяснил ей: если она вздумает сделать то, что решила, люди ее засмеют. И станет она посмешищем для всех знакомых.
Светлана тут же вскинулась, закричала: «Да о чем ты, папа, говоришь! Сейчас время другое, никого моя жизнь не касается, как хочу, так и живу»… И всякие другие глупости говорила – вроде того, что «пусть смеются, а я все равно сделаю по-своему».
Яков Матвеевич ее ерунду терпеливо выслушал, подождал, пока она успокоится, а затем сказал:
– Ты думаешь, люди стали другие? Может, и стали – спорить не буду. Но в одном они не меняются: им всегда любопытно за чужие заборы заглядывать. Ты думаешь, почему у меня палисадник низенький, а? Вот как раз поэтому – чтобы каждый, не вставая на цыпочки, мог посмотреть да и отвернуться: какой интерес подглядывать, если все тебе показали?
Светлана хотела что-то возразить, но отец не дал, погрозил ей костлявым желтым пальцем.
– Не перебивай, послушай. Тихогорск – город не очень большой, все быстро по нему разносится. Сказать, что о тебе люди будут говорить? Будут говорить, что Светка Игнатьева мужа бросила, детей оставила без отца, а все по дурости да от неудовлетворенности. И твой сокол, что на работе, быстренько передумает с тобой романы крутить – испугается. Поверь мне: я мужицкую натуру знаю! Испугается, точно тебе говорю.
На лице Светланы отразилось колебание – Яков Матвеевич и не сомневался, что с этой стороны она свой план не обдумывала.
– Учительница в школе должна детей учить, так? – продолжал он размеренно. – Только у нее, у этой учительницы, тоже своя жизнь есть, и ей хочется сделать ее поинтереснее. Вот она и будет твоей дочери косточки перемывать с другими такими же учительницами, на тебя с любопытством посматривать, когда ты на родительское собрание придешь: «Как, мол, вы, Светлана Яковлевна? Окрутили нового мужика или так и ходите глупой разведенкой?»
Светлана залилась краской, сидела, не смея поднять на отца глаза.
– А захочешь вернуться к мужу, перебесившись, – веско говорил Яков Матвеевич, – так во второй раз над тобой город будет смеяться. А у тебя от этого истерики начнутся, станешь на ребенке срываться.
