1
0— От тебя пахнет алкоголем, ты, что, за рулем?
Стервозные нотки в голосе вскрывают мне мозг.
Гадюка. Еще и прикидывается, что ей на меня не плевать. Беспокоится она… двуличная тварь.
Не могу смотреть ей в лицо, видеть фальшивую заботу, поэтому не свожу взгляда с собственных пальцев, лежащих на бьющейся жилке.
— Мы никуда не едем, — бесстрашно заявляет Инга.
Она еще мне условия ставить будет? Сейчас я покажу ей, кто тут главный.
— Точно. Не едем, — рублю я и запускаю вторую руку ей под футболку.
Сейчас она мне все отработает. Не для того я сбивал ей целку, чтоб она давала всем вокруг. Надышаться на нее не мог, мозгами калечный.
Я тащу ее в спальню, толкаю на кровать и, содрав с себя куртку, набрасываюсь на нее.
Ничего не понимающая Инга воспринимает это как игру."
"О, да! Пара минут и она уже мокрая. Задрав домашнюю юбчонку, я пристраиваюсь между ее ног и жарю ее до стонов и всхлипов. Что, Ингуша? Нравится пожестче? Нравится, когда клиент, не раздеваясь, вставляет? Когда не целуя, сразу натягивают? Вколачиваюсь так, что у меня крыша едет, но в последний момент умудряюсь вспомнить и кончаю ей на живот.
Выдохнув, поднимаюсь, застегиваю ширинку и, достав из заднего кармана лопатник, отсчитываю несколько купюр. Бросаю их прямо на забрызганный спермой живот.
— Сегодня ты была хороша, но профессионализма не хватило. Ничего, придет с опытом.
Пиздец мне. Рэм прав шансов нет.
Я останусь у этой двери навеки.
Я бы не простил на месте Инги.
Жизнь без нее — ад.
Я тлею, гнию. Иногда что-то смешное происходит, и я смеюсь, но не весь, а потому что положено смеяться. Только рядом с ней я горю, живу по-настоящему, а без нее я — кучка мокрой вонючей золы. Я постоянно неосознанно ищу ее глазами в толпе в универе и на улице. Даже дома мне иногда кажется, что Инга вот-вот выйдет с кухни и скажет, что мясо она опять спалила, и я должен заказать пиццу, или откроется дверь ванной, и в клубах пара появится ее силуэт.
Даже сейчас я чувствую запах это проклятого геля для душа с малиной.
Будто стоит мне вытянуть руку и смогу вытереть капельки воды с ее кожи.
Поддаваясь порыву, я тянусь вперед, и текущий чердак подкидывает мне мираж. Пусть так. Наверное, я сошел с ума.
— Я так виноват, — выдыхаю я свою ядовитую боль.
За то, что я натворил нельзя попросить прощения. Невозможно исправить. Необратимость сжирает меня заживо.
Волос слегка касается рука. И этот нерешительный жест заставляет меня распахнуть глаза.
Это не бред.
