Триггер

Он передёргивает плечами, засовывает руки в карманы брюк и прислоняется бедром к краю стола. Цепко смотрит на меня, и мне почему-то хочется слиться куда подальше. Дерьмово всё это… В прищуре светло-серых глаз то ли злость, то ли насмешка. А может, и того и другого с перебором, потому не пойму, что превалирует в тот или иной момент.

— И давно это у вас?

— Что — это?

— Давно твоя дочь мою жену матерью называет?

По взгляду Вадима, который меняется ежесекундно, понимаю, что парит его совсем не наличие Насти рядом Персидской. Скорее, то, что в комплекте с дочерью иду я.

И вроде насрать мне должно быть на нашу недавнюю встречу с его новой бабой, но почему-то мне совсем не всё равно. Значит, кому-то можно, а кому-то нет?

— Когда документы ей завёз, так и называет. Увидела в ней Танюху.

— Ясно.

В этих четырёх буквах, которые Вадим цедит сквозь крепко стиснутые зубы, вся соль нашей беседы. Ему всё ясно, что бы ни стояло за этим словом, а я совершенно не планирую бросаться ему «в ножки» и рассказывать, что между нами с Катей ничего нет и быть не может.

— Так что за дело?

— Забудь. Я поручу его кому-то другому.

Теперь уж точно. Займись Самойловыми, мне эта старая сука уже все уши прожужжала.

Он уходит после моего короткого «окей». Просто скрывается в кабинете, и я чувствую желание материться вперемежку с облегчением. Раз так — значит так. У меня нет ничего, в чём я должен был бы оправдываться перед Вадимом. И, положа руку на сердце, потребности моей дочери всегда будут превыше всего. Даже если лишусь работы и буду жрать хлеб с водой — она ни в чём не будет нуждаться. И ни в ком.

С Самойловой действительно удаётся отвлечься ото всего.

«Старая сука», как её именовал Персидский, на деле оказывается вполне себе милой старушкой, которая усаживает меня пить чай на террасе древнего частного дома. Болтает без умолку, но я не особо слушаю её — всё, что нужно, разузнал, а это так, дань вежливости.

Мыслями весь в том, во что мы так с размаху вляпались. То, что Вадим на этом не успокоится, — однозначно. Не знаю, правда, во что может вылиться, но заиметь проблем с шефом как-то не хочется от слова «совсем». Ладно, херня. Разберусь. Главное, что Настя довольна, вон как рванула сегодня к Кате, как будто в ней — средоточие всего, что ей нужно.

Приревновать, что ли?

Усмехаюсь собственным мыслям, что Самойлова воспринимает на свой счёт.

— А у вас тоже дети есть, Илья Владимирович?

Даже подсаживается ближе, видимо, до этого рассказывала о своей семье, на что я лишь машинально кивал.

— Есть, да. Дочь Настя. Ей пять скоро.

— Ой.

Всплескивает руками, на глазах — за очками в тонкой оправе — появляются слёзы. Надо, пожалуй, завязывать с посиделками и ехать за Настей.