Опекун. Она не для меня

— Мне от тебя ничего не нужно, Гром, я жизнью тебе обязан и рад буду, если эта мразь сдохнет, знаю, каково друзей терять и груз вины выжившего на себе тащить, дай мне немного времени, я сделаю, что смогу.

На этом мы попрощались, собирался вернуться домой в тот же день, но планы полетели к чертям, когда моя тачка попала под обстрел и слетела с обрыва. Отделался легким испугом — сотрясение, ссадины, пара сломанных ребер, да несколько трещин на правой руке. Поторопился я, Дима предупреждал, я не послушал. Пришлось задержаться на несколько дней в столице.

Возвращался с целым кортежем охраны, Дима настоял, когда въехал в город, к нам присоединился Демин.

Чертовы ворота оставили открытыми в ожидании хозяина, никто не мог предположить, что кто-то осмелиться открыть стрельбу здесь, на территории особняка, я просчитался, дважды. И за мою ошибку расплачивается она. Взвыв от боли, впечатал кулак в стекло, в надежде хоть немного заглушить душевную боль физической, следом еще раз и еще.

— Успокойся, — почувствовал на плече хватку друга, — хватит, — он обхватил меня за плечи и оттащил от окна, забрызганного моей кровью, — прекрати слышишь.

— Я сдохну без нее, понимаешь, сдохну, — Дима продолжал держать меня, рискуя собственным здоровьем, в таком состоянии я плохо себя контролировал, — я не буду жить без нее, — это были не просто слова, без нее мне эта жизнь не нужна.

— Что ты несешь? — заорал друг, развернув меня к себе лицом, — идиот.

— Она для меня все, я ее всю свою долбанную жизнь ждал, я не могу ее потерять, — схватился за голову, не обращая внимания на сочащуюся кровь, на все было плевать, сам был готов сдохнуть, лишь бы она жила.

— Прекрати ее хоронить раньше времени.

— Ты ни черта не понимаешь, — ноги не держали, прижался к стене и сполз на пол.

— Думаешь мне сейчас легко? — снова разразился он, — у меня ближе тебя и этой девочки никого нет, я люблю ее не меньше, просто иначе.

Дима уже было снова открыл рот, но в этот самый момент дверь операционной распахнулась и в коридоре показался Астахов.

— Говори, — процедил я, вся жизнь перед глазами промелькнула, пока ждал ответа.

— Все нормально, жизненно важные органы задеты не были, — начал он, и меня накрыло от облегчения, — она стабильна, но некоторое время проведет в реанимации.

Кажется, я уже не слушал, она жива и будет жить, больше ничего не имело значения.

— Ты меня слышишь? — Астахов повысил голос, а я непонимающе посмотрел на него, он ведь сказал, что все в порядке.