7
0
Глава 28
«Твоя мать угрожала мне и детям, она так и сказала, что ей не нужны дворняжки».
Так тогда ему ответила Настя. Артур сам не знал, почему эта фраза въелась в мозг. Но теперь смотрел на мать, смотрел на ее вскинутую голову, холодный взгляд и понимал.
Это была правда. Настя все время говорила правду, а мать лгала. Хладнокровно, глядя ему в глаза и глядя в глаза его детей.
— Ай, больно, — пискнула Дианка.
— Прости, — Тагаев спохватился посмотрел на ладошку в своей руке. Совсем маленькую, раз в пять меньше его.
Его дочка родилась первой и все равно была самой маленькой из тройни.
Он бы их никогда не увидел, потому что их бы не было. Тагаев поднес ручку дочери к губам и легонько подул.
— Прости, доченька, я не хотел.
Девочка несколько раз моргнула, Артур поднял голову и посмотрел на мать.
— Значит, Настя говорила правду? Она приходила сюда, в этот дом, чтобы просить о помощи, она сказала о детях.
Артур осекся, заметив, с каким вниманием на него смотрят близнецы. Нет, он не собирался выгораживать Аврору, она не заслужила того, чтобы быть им бабушкой. Но дети не должны знать, что кто-то хотел от них избавиться, никогда. В этом Настя тоже была права. Тем более, если этот кто-то — его мать.
Тагаев встал из-за стола, потянув за собой Дианку. Вторую руку протянул сыновьям.
— Пойдемте, нам не стоило сюда приезжать.
— Что ты слушаешь ребенка, Артур? Разве ты не знаешь, как дети любят сочинять! — раздался протестующий возглас матери.
Аврора не была бы собой, если бы не стала защищаться, но Тагаев ее прервал.
— Ди не станет придумывать, мама. И если ты такое сказала моей дочери…
Дианка остановилась и посмотрела на отца. Для этого ей пришлось запрокинуть голову. Какие же они еще маленькие, его дети…
— Она не мне говорила, — у девочки задрожал голос, на ресничке блеснула слезинка. — Не мне, а Ариане.
— Такая маленькая, а подслушивает! — возмущенно каркнула мать."
"— Я не подслушивала, — крикнула Ди, выдернула ладошку и потерла кулачками глаза.
У Артура внутри зазвенела натянутая до предела струна. Нельзя. Нельзя дать ей лопнуть и сорваться самому. Дети не должны его бояться.
Он присел перед дочкой на корточки.
— Не плачь, малышка. Я тебе верю. И я… — он замолчал и аккуратно вытер ладонями мокрые щечки. — Я всегда буду на твоей стороне. И никому не позволю обижать моих детей, даже своей матери. А теперь идите в машину.
Он хотел сказать, что любит ее, ее и братьев.
