18
0
Что-то цепляет меня в его черных зрачках и это что-то отвлекает меня от перебранки о моей лени и постельных утехах.
Отвлекает и страшит.
— Это уже не имеет никакого значения, — внезапно заявляет Роман и шагает прочь.
Что?
Мое женское чутье верещит, что я должна сейчас остановить бывшего мужа и выяснить, что это за перемена настроения была, но вместе с тем мне почему-то очень страшно. Страшно до дрожи в руках, будто я увидела убийцу.
Будто меня коснулся могильный холод, который тянется к нашей семье через года.
— Рома…
Но он не отвечает.
Я должна оставить его, но я кидаюсь за Ромой, отбрасывая книгу, под неосознанным порывом.
На меня смотрит не человек, а черная тень.
Вот он настоящий Рома, который молчит, и его молчание куда страшнее, чем рык и крики.
— Рома… — сглатываю. — Рома… Что… — я пытаюсь задать правильный вопрос, — что ты скрываешь?
— Найди того, кто сможет меня остановить, потому что…
Он хочет вырвать руку, но я сжимаю его запястье крепче и тяжело дышу, будто пробежала марафон по битому стеклу.
— Потому что я способен убить человека… — Рома не моргает, а в его зрачках я вижу ту самую черную бездну, которую он прятал от меня.
— Кого ты… — меня трясет, — кого… Рома…
Мой бывший муж — чудовище, и он, наконец, весь вышел ко мне из тени, в которой годами прятался."
"Глава 55. Правда
— Рома, — шепчу я, не отпуская его руку. Сжимаю запястье так крепко, что суставы ноют от напряжения.
Рома молчит. Зрачки расширены, будто он под кайфом и сознанием где-то в другом мире.
— Рома, — повторяю я. — Ответь мне.
Но действительно ли я хочу узнать правду от бывшего мужа? Подтвердить догадки, что он не только бандит и изменщик, но еще и убийца?
И смогу ли я все это принять?
Осознать?
А потом с этим знанием жить?
Господи.
Сейчас разговоры о проблемах в нашей постели кажутся глупыми и мелкими по сравнению с тем, что скрывал все эти годы Роман.
Но я должна узнать о Романе всю правду, какой бы страшной она ни была.
Потому что я его любила. И, как оказалось, любила иллюзию. Пора узнать, что скрывалось за ней, и осознать — были ли у меня в семье реальные чувства или я просто наслаждалась театральной постановкой, где главным режиссером был Роман.
— Рома, — мой голос дрожит от страха.
Может, правда о нем не излечит меня от боли в груди, заштопает сердце прочными толстыми нитями и стянут рану, ведь я тогда пойму, что на самом деле люблю лишь роль Романа, а не его самого, и меня отпустит.
— Того, — голос Романа походит на шепот мертвеца, — кто чуть не убил тебя и Алину.
Он замолкает и не моргает. На белках глаз я вижу тонкую кровеносных сосудов.
