18
0
— Какой я, оказывается, тиран… — глухо и хрипло порыкивает Роман. — Деспот…
— Да! — взвизгиваю я. — Да! Именно! Я никогда не оспаривала твой авторитет! Никогда не шла против твоих решений! Ты же мужик! Твое слово — было главным!
— Так и должно быть! Я — мужчина в семье! — от его баса даже паркет под моими ногами вибрирует.
— А я не всегда была с тобой согласна! — топаю ногой. И молчала! Молчала! — мой голос скоро поднимется до ультразвука. — Ты же мужик! И мужицкий мужик решил, что трахать помощницу — отличная идея!
Я хотела добавить в свою гневную речь и слова о нагулянной от шлюхи Иве, но не смогла, потому что она уже пришла в этот мир и я не имею права говорить гадости, которые затрагивают ее.
— Я не считал, что это была отличная идея! — лицо Романа кривится будто от судороги боли.
— Да ты что?! — из меня рвется дикий рев. — Это же было куда лучше, чем трахать умирающую старуху!
— Знаешь, а я вот немного в недоумении, — он вновь делает ко мне шаг и мы начинаем кружить по гостиной, — почему ты мне в нашем замечательном браке не доказывала, что ты шлюха, а? Что же ты сейчас решила поиграть в потаскуху, Лера? М? И если я такой тиран, такой деспот, то почему…
— Замолчи… — наступает моя очередь требовать его заткнуться, потому что я чую, что дело пахнет керосином.
— Я такой деспот и тиран, — его глаза вспыхивают яростью, — но не смог заставить свою жену быть поживее в постеле.
— У тебя все сводится к траху! — верещу я.
— Зато теперь ты решила оживиться, — Роман смеется. — Надо же. Если у тебя все не сводится к траху, то какого черта ты сейчас стоишь передо мной без трусов под тесной атласной юкой, м? Если ты о высоком, а я все о потрахушках?
Загнал в угол и заметил, что я без трусиков, которые я сняла перед свиданкой.
— Я тебе запрещал быть со мной шлюхой?! Со мной ты, блять, всегда в трусах ходила! Такая вся, сука, скромница и приличная женщина, которая сама никогда не наскочит на меня! Ты не умирающая старуха!
— О, даже так?
— Ты ленивая жопа, Лера!
Я поджимаю губы и не моргаю, широко распахнув ресницы. Несколько секунд мне надо для того, чтобы осознать громкие слова Романа, с которым я сейчас не могу поспорить.
— Ты была со мной ленивая! — повторяет Роман.
Выдыхает, проводит ладонью по волосам глядя на сорванные шторы на полу:
— Сначала ты была девственницей, которую надо всему научить, — опять смотрит на меня, — потом ты беременная ходила, после ты восстанавливалась, а затем вторая беременность и… — он замолкает, потому что не имеет права обвинять меня в том, что вторые роды мне дались тяжело.
