15
0
— Федотов, что с лицом? — рявкает Кнут, и я морщусь.
— А чего так громко, товарищ подполковник? Не на плацу же…
Кнут, охерев от моей самоотверженной тупости, на пару секунд застывает с открытым ртом, а затем неожиданно спрашивает, и в самом деле чуть понизив голос:
— Что-то случилось у тебя?
Бля… Кнут моим состоянием интересуется. Значит, реально плохо выгляжу.
Хочется сказать, что все плохо, плохо, да!
Что меня выкинула сегодня утром из кровати и в целом из своей жизни женщина. Женщина, к которой я вообще, оказывается, не равнодушен.
И выкинула просто потому, что, тут цитата: “Перегорела, товарищ начальник. Раньше надо было”.
И нет, я не поверил. И кинулся проверять и доказывать. И даже проверил, чего уж там!
Хорошо так проверил, жестко.
Вот только Захарова, откричав и отстонав всю мою проверку, своего мнения не поменяла.
И я, честно говоря, вообще не понял, что это было. Именно от непонимания ситуации, осознания, что я почему-то внезапно для себя оказался в полной заднице, херово до такой степени, что… Смотри выше.
Мне хочется это все сказать, несмотря на общую тупость ситуации и отдельного тупого меня, зачем-то внутри этого гребанного круга очутившегося.
Но…
— Нет, товарищ подполковник, — отвечаю я, — все нормально, устал просто… У друга ночью жена родила, я его в роддом возил… И вот…"
"— Это у Сомова, что ли? — щурится Кнут, — который с пятого?
— Ага, — киваю я.
А Кнут внезапно улыбается:
— И кого родил?
— Девочку.
— У-у-у… — реагируют парни, радостно переключаясь с общего напряга внезапной планерки на такой приятный повод, — девка…
— Ага, халтурщик…
— Бракодел…
— Не бракодел, а ювелир! — строго тормозит выкрики с мест Кнут, — у меня самого две дочки. Сом у нас теперь не просто отец, а папуля…
И смеется.
И все остальные, чуть оттаяв, радостно ржут и наперебой требуют передавать поздравления Сому.
Не все его знают лично, но в том году Сом был лучшим участковым по городу, премию получил и висел на доске почета.
Нелегко ему с таким бэкграундом приходится, по себе знаю. Попробуй докажи, что ты — отличная от своей родни боевая единица.
— У тебя дежурство сегодня? — спрашивает Кнут, когда веселье стихает.
— Да.
— С Морозовым поменяешься. Отоспишься.
— А чего это я? — начинает возбухать Морозов, но Кнут поворачивается к нему и жестко придавливает взглядом.
