Фатальная ошибка опера Федотова (СИ)

И мне хочется его, этого согласия, я в нем нуждаюсь! И все готов сделать, что получить, чтоб добиться!

Потому скольжу языком по шее, мягко и нежно прикусывая сладкое местечко внизу, у впадинки между ключицами. Я вчера разведал его, знаю, как она дрожать начинает, стоит лишь коснуться…

Я ее всю заглажу, затискаю, залижу… Я не выпущу ее теперь! Она настолько моя, что невозможно представить другой расклад. И страшно вспомнить вчерашний день, когда я думал по-другому…

Ася, чуть дрогнув, когда касаюсь губами заветного места на шее, тем не менее, не теряет голову,  останавливается и чуть напрягает руки, чтоб оттянуть меня от себя.

Затем берет мое лицо в ладони, гладит нежно-нежно, изучает… И в глазах ее что-то непонятное, тяжелое и волнующее.

И я замираю, понимая всю глубину момента.

И жду.

Смотрю в ее лицо, строгое сейчас, серьезное, вообще не похожее на обычно стервозную или хитрую мордашку заразы Захаровой, сжимаю обеими лапами упругую сочную задницу… И молчу.

Говори, мелкая ты нервотрепка. Говори, моя сладкая.

— Это будет в последний раз, товарищ капитан…

Глава 25

— Так, по показателям все понятно? — Кнут внимательно осматривает сидящих перед ним оперативников, и   в другое время я бы по полной ощутил ласку начальственного взгляда.

Особенно после коллективного втыка по поводу отсутствия нужных показателей на нужных местах и присутствия этих показателей в местах, совсем для этого не нужных.

Но сейчас мне глубоко похуй.

На все. И на замначальника отделения в том числе.

Мне хочется напиться и забыться, это если по правильному, по цензурному. А если не по цензуре, но по реалу: нажраться в говно. И на недельку так и реала выпасть.

И я бы так и сделал, если б  не блядская работа.

Состояние, как в том тупом стишке-пирожке про мужика, которому дико хочется повеситься, но… дом, работа, долбанные куры…

Вот и у меня так же.

Работа, дежурство, внеплановая планерка, никогда не означавшая чего-то хорошего. Все знают, когда начальство призывает, да еще и всех сразу, да еще и в середине рабочего дня, значит коллективной ебли жаждет. Готовь вазелин, значит.

Хорошо, что я с самого утра в коме, потому похер. Не больно уже ничего. И не будет больно. Отболело, блять. Атрофировалось.

Кнут упирается взглядом в меня, насквозь просверливает.

Интересно, чем не угодил? Нет, Кнут, в отличие от Карася — нашего общего отделенческого геморроя, нормальный мужик. Справедливый. Но, как и все мы, глубоко профессионально деформированный. А потому ждать от него можно любого выверта.

И вот сейчас пялится на меня, словно что-то новое хочет увидеть.

Неужели приват планирует?

Не, я сейчас жестко не в форме. Перегнет палку, могу и лопнуть… И прилетит Кнуту по харе, а мне — пинок под зад с волчьим билетом. И, может, даже зона. А и похуй.