16
0
— Иди сюда… — прошу я, именно прошу, не приказываю, не реагируя на подкол, вообще мимо ушей его пропуская. И руку протягиваю. В голове мелькает опасение, что сейчас-то я по этим рукам и отхвачу, но не тянуться к ней не могу.
Мы такое делали ночью, черт… У меня никогда не было ничего подобного. И не про физику я сейчас, а про другое. Про что-то определенно другое, чему в это мгновение названия не находится в голове.
И будет жутко обломно, если Захарова сейчас поведет себя, как сука последняя.
Как вчера, в клубе.
Не хочу этого страшно, опасаюсь до дрожи в животе.
И смотрю на нее, такую манящую, такую нежную в этом светлом шелке, с небрежно убранными наверх волосами и яркими засосами на шее. Потому что я тоже тот еще маньяк, на самом деле.
И за ночь мы славно поманьячили…
Захарова смотрит мне в глаза целую вечную минуту… А затем делает движение, легкое, не движение даже, а, скорее, намек на него, ко мне.
И этого достаточно, чтоб я начал действовать.
Легко и плавно перетекаю вперед и прихватываю сладкую добычу за скользкий шелк. Дергаю к себе, так, что устоять не может, с тихим вскриком падает на меня, машинально пытается удержаться за плечи.
А я зарываюсь лицом в волнующую ложбинку на груди, раздвигаю носом полы халатика и жадно вжимаюсь губами прямо в нежную кожу. У-у-у! Супер!
Ася ахает и как-то по-особенному, податливо и упруго, гнется в моих руках, запрокидывает лицо, дрожит, ладони скользят по плечам, безостановочно и хаотично двигаются, то чуть ниже, сжимая пальцы чуть ли не до легкой боли, то выше, по шее и царапая ногтями затылок. И у меня каждый раз, когда она так делает, по коже мороз расползается.
Сладко, так сладко!"
"Клянусь, это самая сладкая женщина, что у меня была! Ради этого стоило столько переживать. Такой не жалко всех сожженных нервов в мире!
— Ася, Асенька… — шепчу я, двигаясь губами выше, ловя мурашки на белой коже, уже покрывающейся красными пятнами возбуждения, — хорошая моя… Хочу тебя, не могу… Да?
Мне сейчас почему-то очень важен ее ответ. Ее осознанное, правильное “да”.
Словно это утро будет определяющим в том, что произойдет между нами дальше.
Ночь была офигенной, но там мы, скорее, вливались друг в друга, неистово и жадно, соскучившись и, на контрасте с диким выяснением отношений, стремясь восполнить это нежностью.
А сейчас у нас происходит разговор.
Осмысленный.
И мое “да?” звучит, как предложение.
А ее “да” должно быть согласием. Не только на то, что дальше будет, в ближайший час. Тут мне ее согласие не требуется, и без того все ясно.
Нет, согласие на то, что потом случится. Согласие на нас.
