18
0
И Ася обнимает. Тянет к себе и целует. Сама. Неумело, но так нежно, с такой готовностью и отдачей, что я умираю уже в который раз от наслаждения.
Качаю ее на волнах этого кайфа, делюсь с ней шедро всем, что чувствую сам, глажу, трогаю, целую. Беру.
Полностью, до конца. Неторопливо, постепенно ускоряясь, чутко ловя каждый, самый маленький ответ на мои движения.
Мы с ней сейчас — словно две текучие капли воды на стекле. Сливаемся, стремясь стать одним.
И становимся.
И движемся в едином, самом правильном, самом сладком из всех возможных, ритме.
И если раньше я думал, что занимаюсь сексом, то сейчас приходит осознание, что вообще не это делаю.
Это что-то другое.
Абсолютно другое.
___________________________________
Мы другие, мы с тобой другие
Если вместе, если все в одно
Не бывают чудеса такими,
Не снимают про таких кино
Невозможно передать словами
Нереально звуком оттенить
То, что происходит между нами
Что и после смерти не забыть
Мы когда-то станем облаками
И, несясь стремглав по небесам
Будем целоваться над полями
И сливаться в капли по зонтам.
М. Зайцева. 13.11.2023
Глава 24
— Слушай, у меня дежавю… — я рассматриваю аппетитную фигурку, упакованную в шелковый халат. На фоне окна она смотрится роскошной картиной в рамке.
И дежавю у меня вообще не просто так.
Была потому что такая диспозиция уже, именно здесь, в этой комнате, и по времени так же, с утра. Расставлены фигуры на доске одинаково: я — в кровати, голый. Она — у окна, в халатике, нежно обнимающем обнаженное тело…Из отсутствующих на данный момент показателей — моя головная боль и дичайшее похмелье. Из новинок — сладкий послесексовый расслабон и парочка засосов на груди и ближе к паху.
И сейчас я могу эти ощущения либо подтвердить, либо не подтвердить… Следственный эксперимент, мать его…
Выкинет она меня опять из постели и из своей жизни, в этот раз окончательно, или нет? Квест блядский…
— Да? И как ощущения? К врачу, может? Говорят, это какое-то психическое расстройство… — Захарова щурится на меня чуть насмешливо, складывает руки под грудью. И я неосознанно залипаю на шелковую ткань, туго обнявшую две самые зачетные троечки в моей жизни.
И прямо на моих глазах в этот момент происходит чудо: то ли от взгляда, на редкость, наверно, интенсивно разбойного, то ли от прохлады, на шелке четко обозначаются заманчивые вершинки… И губы сохнут от дикого желания потрогать их языком прямо через ткань халатика…
Сглатываю, не в силах взгляд отвести, и Захарова, чуть смутившись, хмурится и пытается прикрыться.
