Дочь друга

Ванька сегодня не работал, почти весь день пролежал в полутемной комнате, плотные шторы практически не пропускали свет.

На часах почти восемь, и я готова пойти на кухню и выпить полстакана коньяка. Машина Глеба стоит внизу. Все мои посылы во Вселенную с просьбой задержать его в офисе по какому-нибудь форс-мажору – провалились.

— Вань, — стучу в открытую дверь. Друг лежит на кровати, прикрыв локтем глаза. — Там Глеб в гости приехал, видела его машину во дворе, — Ванька медленно убирает руку от лица. — Я бы хотела, чтобы вы помирились, — не стала вилять и делать вид, что не знала о приезде Глеба.

Ванька не спешит отвечать. Проходят секунды, я успеваю пройтись взглядом по всем предметам в комнате, отметить, что на темной поверхности рабочего стола за день осел легкий слой пыли.

— Не надо никуда уходить. Уверен, что речь пойдет о тебе, — в тоне друга я не улавливаю горечи, но хуже всего то, что я вообще не улавливаю его эмоций, Ванька закрыт, и мне это не нравится. — Мы с Глебом не впервые ругаемся, но раньше он не бежал ко мне с разговорами, — слова Ваньки только подтверждали, что у Тихомирова-старшего сложный непреклонный характер.

Звонок. Я молча открываю дверь, а Ванька идет в душ. Не хочет, чтобы Глеб заметил бледность на его лице.

— Привет, — переступая порог, протягивает мне букет алых роз. Неожиданно. Не ожидала от Глеба ничего подобного.

На нем нет костюма, рукава рубашки закатаны. Вид уставший, тени под глазами, будто он не спал всю ночь.

— Привет, проходи, — отступаю в сторону. Прихожая у нас большая, есть где развернуться.

— Где твой брат? — бьет сарказмом.

— Ванька в душе, — без задней мысли, а лицо Глеба от моих слов вытягивается, глаза опасно сужаются. Делает резкий шаг ко мне, отступаю, но упираюсь плечами в стену. Его рука ложится на шею, фиксирует так, что не дернешься.

— Какие между вами отношения?..

Глава 54

Милада

— Ты делаешь мне больно, — даю ощутить холод в голосе.

На самом деле Глеб не причиняет боли, он просто фиксирует шею, чтобы я не дергалась, но мне не нравится чувствовать себя уязвимой. Он напряжен и давит своей энергетикой. Ревнует, хоть никогда и не признается.

Опускаю руки, цветы падают на пол, рассыпаясь у наших ног. В Глебе что-то меняется, ослабляет хватку на шее. Большим пальцем заглаживает место удушья, будто извиняется.

— Что ты со мной делаешь? — утыкается лицом в волосы. — Выворачиваешь всего наизнанку. Поднимаешь наружу такое дерьмо, которое я давно в себе похоронил.