7
0
Он не пытался обидеть брата, это дружеское подтрунивание. Глеб улыбается. Искренне и открыто. Это настолько на него не похоже, настолько редкий миг, что я пытаюсь напитаться этой картиной.
— Я никогда не дристал, — хмурит брови Ваня, но его губы намекают на улыбку. Значит, была в словах Глеба толика правды.
— Сделай вид, что не помнишь, — продолжает подтрунивать Тихомиров.
Все розы оказались собранными, повода задерживаться и наблюдать не осталось. Выпрямившись, молча направилась на кухню, оставив мужчин в коридоре.
Поправив тюль на окне, принялась искать вазу. Хозяйка из меня никудышная.
— Ты хоть иногда отрывайся от своих чертежей. Когда последний раз на воздухе был? — входят вслед за мной братья. В кухне горит яркий свет, похожий на дневной. Ванькина бледность бросается в глаза. Лицо осунувшееся, несмотря на недавно принятый душ.
— Он хоть спит? — усаживаясь за стол, Глеб спрашивает меня. В голосе наезд, и Ванька тут же реагирует.
— Думаешь, она меня каждую ночь караулит? — усмехается друг, но Глеб веселья не разделяет…
Глава 55
Милада
— Чай, кофе? — спешу вмешаться. Необходимо быстро сменить тему.
— Есть что-нибудь перекусить? — интересуется Тихомиров-старший, не акцентирует внимание на словах брата.
— Найдем, — иду к холодильнику за своим супом. Ставлю его на плиту. Под следящими взглядами Тихомировых нарезаю на тарелку сыр и копченое мясо. Ставлю на стол хлеб.
— Вань, ты будешь? — наливаю тарелку супа.
— Нет, — мотнув головой. Порицаю взглядом, он сегодня практически не ел. — Если не сложно, сделай мне чай, — сдается друг. Берет кусок хлеба, кладет на него сыр и откусывает сразу половину, наигранно демонстрируя мне хороший аппетит.
Сидим «по-семейному». Я тоже пью чай, но без бутербродов. Глеб просит добавки, мой суп ему понравился, хоть комплиментом меня и не удостоил. О вчерашнем никто не спешит вести разговор.
— Ты у нас опекун Милады? — Глеб улыбается, но вопрос резко повышает градус напряжения. Я не вмешиваюсь.
— Я ее друг, — Ванька встает из-за стола, относит и кладет чашку в посудомоечную машину. Остается стоять у раковины, скрестив на груди руки.
— Наверное, больше, чем просто друг, если контролируешь, с кем ей общаться, а с кем нет, — вот и пошли претензии.
— Миладе еще нет девятнадцати, я на десять лет старше, опыта у меня больше, да и психологию мужиков знаю лучше, — выразительно смотрит на брата, а мои щеки краснеют. — Поэтому я просто обязан был взять дочь нашего друга под свою защиту, — выделяет интонационно словосочетание «дочь нашего друга». Это замечает и Глеб.
Ванька нагнетает, бьет в болевые точки брата. Маска спокойствия сползает с лица Тихомирова-старшего. Глеб перестает улыбаться.
