Хроника гнусных времен

Ювелиры выжидательно смотрели на них.

– Потрясающе, – пробормотала Настя, и Кирилл чуть-чуть улыбнулся, – просто потрясающе. Это что-то необыкновенное.

– Необыкновенное, – подтвердил Кирилл, чувствуя себя Францем Иосифовичем, подтверждающим слова Михаила Эрастовича, – удивительное.

– То-то же, – самодовольно сказал Великий Кофейный Знаток и понюхал пар, поднимавшийся от опустевшей турки, – сейчас я приготовлю еще.

– Пейте, – дружелюбно сказал Франц Иосифович Соне, – это вкусно.

– Ожерелье, – пробормотала Соня и поставила свою чашку на край заваленного бумагами стола, – оно… настоящее?

– Что значит – настоящее? – удивился Михаил Эрастович. – Оно такое же настоящее, как мы с вами. А что такое?

– Оно… не поддельное?

Теперь уже переглянулись ювелиры, и Михаил Эрастович даже перестал заниматься своим необыкновенным кофе.

– Вы имеете в виду камни? – переспросил он. – Нет, не поддельные."

"– Редкие, – вступил Франц Иосифович. – Чистота. Огранка. В центре три бриллианта по два карата. Остальные по одному. Сапфиры. Индия. Глубокий и ровный цвет.

– Старинная голландская работа, – подхватил Михаил Эрастович, – приблизительно середина прошлого века. Оправу кое-где следует почистить, а в целом состояние прекрасное. Верно я говорю, Франц Иосифович?

– Всегда. Работа по золоту отличная. Делал большой мастер. Со знанием и любовью. Да. Отличная работа.

Кирилл Костромин залпом допил свой кофе и посмотрел на обоих благодушных стариков. То ли адреналин, то ли необыкновенный кофе молотил в виски, раздувал очажок боли в затылке.

На Соню он старательно не смотрел.

– Правильно ли мы поняли, – начал он, – ожерелье старинное и очень ценное. В нем настоящие камни, сапфиры и бриллианты, редкой и красивой работы. – Ювелиры кивали. – Оно было сделано в Голландии в середине девятнадцатого века. Это музейная редкость?

– Нет, нет, – нетерпеливо прокаркал Франц Иосифович, – музей ни при чем. Ни при чем. Хотя, безусловно, раритет. Да.

– Мы даже с некоторой долей предположения можем назвать мастера, – гордо объявил Михаил Эрастович, – это Густав ван Гаттен дю Валленгшток. Очень известный мастер.

– Художник, – подхватил его напарник, – настоящий. Не просто камнерез. Знаток. Имел дело только с хорошими камнями. Потомственный ювелир. Что с вами? – спросил он у Сони. – Вам не понравился кофе?

– Как – не понравился? – переполошился Михаил Эрастович. – Боже мой, вы даже не попробовали! Теперь его нужно вылить. Это уже не кофе! Франц Иосифович, она даже не попробовала!

– Сонечка, – пробормотала рядом жалостливая Настя, – все хорошо. Не плачь.

Кирилл вытащил из кармана носовой платок и сунул его Соне.