Хроника гнусных времен

Горел желтый свет, на окнах были металлические жалюзи и почти вплотную друг к другу стояли два желтых канцелярских стола, заваленных бумагами. И еще маленький столик, а на нем железный ящик с песком. Из песка торчала длинная ручка армянской турки. Рядом хлопотал маленький седой человечек, очевидно, Михаил Эрастович, знаток кофе.

– Здравствуйте, здравствуйте, – оглянувшись, произнес он чрезвычайно любезно и вдруг быстро и остро взглянул на Соню, – нужно посмотреть, хватит ли у нас чашек на такую большую компанию.

– Вам отлично известно, что чашек у нас семь, – прокаркал откуда-то издалека Франц Иосифович. – Да. Семь. Две еще останутся. Предложите молодым людям присесть.

– Ах, да! – спохватился кофевар и энергично встряхнул турку, не вытаскивая ее из песка. – Садитесь, молодые люди. У окна табуретка. Правда, мы сами не знаем, где здесь окна. Темно и днем и ночью. Вы когда-нибудь пробовали настоящий арабский кофе?

Все завороженно молчали, и Михаил Эрастович продолжал:

– Мне привозят кофе из Арабских Эмиратов. Уверяю вас, на свете нет ничего лучше, чем настоящий кофе из настоящих кофейных зерен! Запах, насыщенность цвета, особая пена. Ее надо вовремя осадить, и это тоже искусство! И не убеждайте меня, что растворимый кофе – тоже кофе! – энергично воскликнул он, хотя никто и ни в чем его не убеждал. – Растворимый кофе – это эрзац. Одна видимость. Все, что не нужно готовить, – это не настоящее. Только то, во что вкладываешь душу, к чему притрагиваешься, о чем думаешь с удовольствием, – достойно! Верно я говорю, Франц Иосифович?

– Всегда, – изрек материализовавшийся из темноты Франц Иосифович. В руках у него были глиняные чашки величиной с наперсток, – вы всегда говорите верно, Михаил Эрастович. Кофе. Его мало. Вы сварите еще?

– Ну конечно! – ответил его напарник нетерпеливо. – Неужели вы думаете, что я оставлю кого-то без угощения? Садитесь, молодые люди. Считайте, что вам повезло. Я варю отличный кофе. Вы такого нигде не найдете.

– Вы хвастаетесь. Это нехорошо.

– Я не хвастаюсь! Я говорю правду. Чашки нужно погреть. Только дикари наливают кофе в холодную глину. Кофе должен быть огненным, он должен возбуждать чувства и радовать сердце. Как ваше ожерелье, дорогая, – неожиданно закончил экспансивный Михаил Эрастович и поклонился Соне, которая чуть не упала, – мы благодарны Сергею Сергеевичу за то, что он порекомендовал вам обратиться к нам. Даже мы нечасто имеем дело с такими вещами. Верно я говорю, Франц Иосифович?

– Всегда. Всегда верно.

Настя взяла Кирилла за руку и стиснула ее изо всех сил.

– Но все разговоры – потом! – Он выхватил из песка турку и ловко налил по глотку в три крохотные чашки. – Пробуйте!

Настя осторожно пригубила, Кирилл хлебнул от души, а Соня даже не притронулась.