0
0
Со слов Ванды выходило, что старший Кузьминский продолжал любить Глафиру, во второй брак он вступил просто по необходимости, потому что на руках остался сын Сережа, болезненный, нервный мальчик.
Наука генетика в те годы была в зачаточном состоянии, но Петр Фадеевич справедливо полагал, что безумие может передаться по наследству, и тщательно следил за мальчиком. Но Сережа особых поводов для беспокойства не подавал, рос тихим, хорошим ребенком, без странностей и закидонов. Имелась у него только одна особенность: мальчик был маниакально обидчив, причем оскорбления он помнил годами.
Ванда Львовна очень удивилась, когда один раз, на день рождения Петра Фадеевича, Сережа, как все дети обожавший гостей, сказался больным и не вышел из своей комнаты.
Ванда Львовна принесла ему в спальню тарелку с угощением и нашла ребенка играющим в солдатики.
– Тебе лучше? – спросила прислуга. – Что же ты не выходишь?
Сереженька скривился:
– Анфиса пришла.
– И что? – не поняла Ванда Львовна.
– Она мне на позапрошлый Новый год гадостей наговорила! Не хочу ее видеть.
– Да ну! – удивилась Ванда. – Ты не путаешь?
– Нет, – отрезал он, – пришла и сказала: «Ты, Сережа, очень толстый, надо спортом заниматься, бегать и прыгать».
– Она же хотела лучше сделать, – Ванда попыталась оправдать Анфису, – о твоем здоровье заботилась!
– Нет, – зло заявил Сережа, – обидеть решила, а мне это не нравится!
Потом Ванда поняла, что мальчик никого не прощает и ничего не забывает.
Новую маму и сестричку Лисочку он встретил равнодушно. Петр Фадеевич не мог нарадоваться.
– Вот и хорошо! Хозяйка в доме появилась, Сереженька просто расцвел, да и с девочкой ему веселей будет.
Ванда сначала тоже так думала, но потом поняла: все не просто. А спустя полгода ей стало ясно – Сережа ненавидит и мачеху, и Лисочку, постоянно, исподтишка делает им гадости.
Варвара оказалась большой любительницей красивых вещей. Но что странно – с ее платьями и бельем вечно происходила беда: то на них невесть почему появлялись дырки, то они оказывались испачканными несмывающимися чернилами. Жемчужное ожерелье рассыпалось, лопнула нитка, у броши с изумрудами отвалилась «лапка», и постоянно ломались черепаховые гребни для волос. Один раз Ванда Львовна увидела, как Сережа тихой тенью выскальзывает из гардеробной Варвары, вошла в темное помещение, обнаружила отломанные каблуки у новых туфель и поняла, кто «автор» неприятностей.
Петру Фадеевичу она ничего не сказала, пожалела мальчишку, решившего извести мачеху. Может, в конце концов Сережа и смирился бы с новым семейным положением, но тут произошла неприятность.
Началось с пустяка. Во время воскресного обеда подали желе. Три вазочки молочного и одну шоколадного.
