6
0Это было большое бетонное здание с красным транспарантом на фасаде: Решения XXV съезда КПСС — в жизнь! И ещё что-то про эффективность бытового обслуживания.
Народу было довольно много, но у мастера мужской стрижки Моисея Аргеновича Абакирова оказалось свободно.
— Здравствуйте, мне бы уложить волосы на берлинский манер.
Парикмахер внимательно посмотрел на меня и кивнул на кресло.
— Что вы говорите, молодой человек, — покачал он головой. — Кто придумывает подобную белиберду? На берлинский манер, что это может значить? Они там наверху определённо сошли с ума. Что я должен ответить? Ну, посмотрим, что можно сделать? Так давайте считать, что я ровно это и сказал.
Моисей Аргенович оказался далеко немолодым дядечкой с мягким взглядом и слегка раскосыми выпуклыми глазами. Похоже, в нём соединились восточная степная мудрость отца и фаталистичная ирония матери, вышедшей из земли пророков. Волосы его, когда-то чёрные и густые, теперь были серебристо-серыми и аккуратно зачёсанными назад. Он двигался неспешно, со сдержанным достоинством.
— Моисей Аргенович я вчера вечером приехал и мне нужна кое-какая информация.
— Стричь надо?
— Ну, на ваше усмотрение, можно немного подровнять.
— Подровнять, — сокрушённо покачал он головой. — Подровнять. Что ещё за подровнять? Я, пожалуй, подстригу.
Он взял расчёску и ножницы.
— В окружении Сармата недавно появился вор по имени Аджан, — сказал я.
— Допустим, — кивнул он тщательно расчёсывая мои волосы и поглядывая на меня в зеркало.
— Можете узнать, кто он такой, откуда, кто короновал? Все вот эти подробности.
— Аджан, — кивнул он и поднял брови. — Постараюсь.
— А ещё мне очень надо знать, где он живёт.
— Понимаю, — снова кивнул он и начал потихоньку кромсать мои волосы.
Его руки — крупные, натруженные, но удивительно лёгкие в движениях — обладали почти волшебной точностью.
— Вы остановились в «Кыргызстане»? — уточнил он.
— Пока да, но Сармат включил функцию превентивного гостеприимства и настаивает на том, чтобы я переехал к нему домой. Говорит, это…
— Не крутите головой.
— Говорит, это будет удобнее."
"— Для него удобнее, — подтвердил Моисей. — А для нас с вами неудобнее. Но против главаря шайки не попрёшь, правда? Чистая правда. Как и то, что никто не в праве запретить человеку стричься у своего мастера.
— Он далеко отсюда живёт?
— Достаточно далеко в «Нахаловке». Но дом у него, практически, дворец. Так что, в некотором смысле, вам даже повезло. Поживёте, как у Христа за пазухой. Вы, кстати, человек богобоязненный?
— Достаточно, — усмехнулся я. — А вы?
— Достаточной может быть длина волос, а богобоязненность вопрос особый.
— Я не хочу из гостиницы выписываться. Можете помочь, чтоб меня не выселили за то, что не буду ночевать?
— Да, это возможно.
