6
0
Но пока меня больше других интересовал самозванный Аджан. Сто процентов кто-то его сюда внедрил. Я бы, честно говоря, не удивился, если бы все присутствующие за этим столом оказались засланными казачками и шпионами. Но вот Мурадян… Весёлкин видел, как я его отоваривал…
Впрочем, то событие не было тайным и любой мог выйти на бригадира шабашников с предложением, от которого нельзя было отказаться. Его можно было запугать, прижать и склонить к сотрудничеству с помощью угроз. А можно было пообещать что-нибудь…
— Акматов, — тихонько сказал Сармату поджарый бритый налысо киргиз и тот молча, не глядя, сделал жест рукой, означавший «пусть войдёт».
Практически сразу появился невысокий толстый человечек с большими щеками, круглым животом и блеском в глазах, бывающим у больших начальников. Он тоже был киргизом.
— Акматов! — махнул ему Сармат. — Иди!
Он усадил гостя слева от себя, налил водки и сделал приглашающий жест к плову. Акматов накатил водочки, крякнул и потянулся к блюду. Скатил вниз хороший кусок баранины, подгрёб рис, хорошенько прижал это дело к бортику и, придерживая снизу большим пальцем закинул в рот. Облизал пальцы и потянулся за следующим куском.
Схомячив половину блюда, он жирными губами что-то начал горячо шептать в ухо Сармату. Тот слушал, кивая головой, а потом громко засмеялся.
— Хорошо, полковник, — кивнул он. — Я тебя понял. Подумаю.
Полковник ещё что-то сказал и вскоре ушёл, с начальственной гордостью неся живот.
— Ну что, Стрела, — повернулся ко мне Сармат, — ты где, в гостинице кости кинул?
— Да, в «Кыргызстане», — ответил я.
— Молодец. Удобно там?
— Я пока только вещи оставил, но выглядит современно. Хорошая гостиница, красивая.
— Красивая, — согласился он. — Да только, всё равно, как говорится, в гостинице хорошо, а дома лучше. Завтра переедешь ко мне. Я тебе комнату отдельную дам, будешь, как король жить. И для дел удобнее, всегда рядом будем. Поговорить можно, выпить нормально, косяк забить.
Он захохотал.
— Не по твоей это части, да? Ну ничего, пивко или… как ты там сказал? Пивчик… Как?
— Пивасик, — усмехнулся я.
— Точно, пивасик. Пивасик тебе найдём. Сколько хочешь.
— Благодарю за гостеприимство, — кивнул я. — Но не хотелось бы злоупотреблять.
— Нет, какая, нах, гостиница! Дома, только дома. Завтра пришлю к тебе Лысого. Он тебя перевезёт. Будешь моим гостем. Всё, что надо говори. Сделаем. И тебя уважим и Лазаря твоего. Телефон есть, звони из дому."
"Мне, конечно, это дело было не в жилу. Проживая в отеле, я сохранял автономность и свободу манёвра, а у Сармата дома оказывался под его контролем. Вероятно, это и было истинной целью его гостеприимства.
