3
0Многие из его окружения считают наше замужество благотворительностью.
Интересно, чьей именно благотворительностью? Потому что он в роли благотворителя видел как раз совсем не Егора. Но озвучь он ей свои соображения, и она ему не поверила бы.
— Сделайте одолжение, — он не успел отговорить себя от этого опасного манёвра и снова склонился к её уху. — Не приписывайте меня к большинству. Мне нет никакого дела до фантазий и заблуждений всех остальных. У нас с вами совершенно другая история.
Она снова затихла — кажется, изумлённая его последней фразой. И она имела полное право сейчас изумляться.
Потому что он действительно хотел того, от чего долгое время бежал. Хотел увидеть, узнать её настоящую.
Пусть это и сочеталось с оглушительным риском окончательно распрощаться со здравым смыслом.
Хотя о здравом смысле бесполезно было заикаться, когда он по-прежнему прижимал её к себе так, будто имел на это хоть какое-то право.
Но она сама виновата. Она не вырывалась.
Даже отстраниться от него не подумала.
К сожалению, это подогревало его воображение.
К сожалению, он не мог этому сопротивляться.
И не хотел. К сожалению.
Глава 33
— Разве? — её голос неожиданно оказался куда ближе, чем он ожидал. — Разве у нас с вами вообще есть история?
Он сообразил — она подняла голову, пытаясь в темноте рассмотреть его лицо.
Она действовала неосторожно.
Их лица почти соприкасались.
— Довольно скудная, — признал он непреложный факт. — И это в первую очередь моё упущение. Я не собирался перекладывать ответственность за это на вас.
— Какое облегчение, — пробормотала она.
— Иронизируете.
— А даже если и так?
— Что ж, тогда это хороший знак.
— Разве?
— Вы как минимум отошли от произошедшего достаточно, чтобы позволить себе эту иронию.
Она не сразу ответила. Видимо, пыталась сверить его наблюдение с собственными ощущениями. И, кажется, на этот раз он удостоился её согласия.
— А ведь вы правы, — задумчиво протянула она. — Вот видите, я уже в порядке, и вы… вы можете меня отпустить. Потому что это всё как-то странно… Неправильно как-то.
Странно. Неправильно. И она не представляла, насколько опасно.
Но он не хотел подчиняться её в высшей степени логичной, разумной и правильной просьбе.
И не хотел докапываться до причин своего нежелания.
— Не уверен, что могу в полной мере вам доверять.
— Н-но… зачем бы мне врать? Может, я, конечно, и не могу похвалиться, что обрела стопроцентное равновесие, но всё-таки чувствую себя значительно лучше.
— Рад это слышать.
— Боялись, что вам придётся иметь дело с суицидальной истеричкой?
Внутренне он поморщился. Потому что Егор не раз пытался приблизительно в таком виде всё и выставить.
