Измена. Осколки нашей любви (СИ)

Мол, его супруга часто делает из мухи слона, не в состоянии уследить за собственным настроением и временами изводит его утомительными расспросами.

Интересно, что расспросы обычно касались состояния её сына. Этот упрёк всегда казался Алексу беспредельно абсурдным. Как можно упрекать мать в желании точно знать, как себя чувствует её ребёнок?..

— Я не боюсь ваших суицидальных наклонностей. К истерикам равнодушен.

Он всего лишь иронизировал. Он был на двести процентов уверен, что она это точно поймёт.

Но в ответ… она всхлипнула. Потом снова. И снова.

— Нина?..

Она вдруг яростно замотала головой, красноречиво давая понять, что не в состоянии сейчас объясняться.

Кажется, наконец-то сказалось всё, что ей пришлось пережить.

Он выругался про себя.

Он не привык к общению с ней. А с Егором такая манера была чем-то самим собой разумеющимся.

— Послушайте, не смейте принимать мою идиотскую шутку на свой счёт. Я не считаю вас суицидальной истеричкой. И никогда не считал.

В ответ она ткнулась лицом ему в грудь, будто слепой котёнок, и разрыдалась.

— Твою мать… — прошипел он едва слышно. Без лишних раздумий подхватил её на руки и вернулся к дивану, где света было чуть больше.

Осторожно опустился, баюкая её на руках, как ребёнка.

Нина самозабвенно рыдала, цепляясь дрожащими пальцами за его свитер.

Он не пытался уговорить её успокоиться. Он не стал бы опускаться до таких пустых, неэффективных вещей.

Уговоры ни к чему бы не привели. Ничего бы не дали.

Ей стоило выплакаться.

Уютная темнота новогодней ночи дарила им обоим возможность не думать о том, как причудливо и до крайности странно всё это выглядело.

Как до этого вообще докатилось.

Если бы не приключившаяся непогода, он сейчас попивал бы коктейль на безлюдном частном пляже.

Райская перспектива.

Вместо этого он сидел в своём новом коттедже, пока жена его младшего брата тряслась у него на коленях, заливая слезами его уже порядком вымокший свитер.

Обменял бы он подобное времяпрепровождение на пляж, коктейль и красотку?.."

"За его ответ многие сочли бы его сумасшедшим.

— И-извините… — медленно выдохнув, она отлепилась от его груди и не попыталась слезть с его коленей наверняка лишь потому, что рыдания вконец её вымотали, вгоняя в состояние, близкое едва ли не к полной апатии.

— Вам совершенно не за что извиняться. Извиниться стоило мне.

— Я не… у меня просто… хотела бы я объяснить, но вы решите, б-будто я жалуюсь.

Она действительно готова честно поделиться с ним своим взглядом на всё, что происходит? Кажется, ничего сильнее этого ему услышать и не хотелось бы.

— Не решайте за меня, что я подумаю.