3
0Говорите, — он подкрепил свою просьбу, легонько сжав пальцы руки, покоившейся у неё на спине.
— П-просто… — кажется, она затаила дыхание под его пальцами, — …Егор л-любит меня таким попрекать. Как будто в его присутствии у меня не может быть скверного настроения или… будто я не имею права на что-нибудь разозлиться. Чем-то быть недов-вольной. Сразу же… «истеричка», «склочница» и том-му подобное.
Так младшенький вовсю проецировал…
Истеричкой он не раз выставлял себя сам во время их бесед по душам. И дулся, и возмущался, и глаза закатывал.
— Чёртов засранец, — пробормотал он.
— М?.. — кажется, она на мгновение отвлеклась, и его едва слышная реплика выдернула её из тяжких мыслей.
— Неважно, — мотнул он головой. — Как… вы себя чувствуете?
Он поморщился бы от избитости вопроса, но как по-другому задать его, просто не знал.
Она помолчала.
— М-мне… уже легче. Только… только лицо распухло и нос заложило.
— Мелочи, — он поднялся, не выпуская её из рук. — Здесь ванная недалеко.
И он всерьёз собирался туда её на руках отнести, но…
…но что-то над их головами мигнуло, и спустя мгновение на них обрушились потоки яркого света.
В дом очень не вовремя вернулось, мать его, электричество.
Глава 34
— Ох… — Нина в его руках тихонько всхлипывает от неожиданности.
Верхний свет, слишком яркий сейчас для привыкших к темноте глаз, беззвучно струится, обнажая всё в истинном свете.
Хотя не совсем уж беззвучно.
Оживает громадная телепанель, и с экрана безо всякого предупреждения обрушиваются развесёлые новогодние мелодии.
Твою мать, как же не вовремя.
Ему хочется силой мысли снова отключить электричество и вопреки всем доводам рассудка продолжить их комканный разговор.
Потому что череда неприятных и драматичных событий подарила ему, вероятно, самый ценный в новом году подарок.
Дальше — полная неизвестность. И у него было только вот это непонятное «сейчас», чтобы хоть как-то отыграться перед собой за то, что так долго и упрямо избегал очевидного.
Но момент был упущен. Вернувшееся электричество её отрезвило.
Пусть и не сразу.
— Надо же, починили, — пробормотал он, только бы не молчать.
А она вместо ответа спрятала заплаканное лицо у него в свитере.
Наверняка стыдилась слипшихся ресниц, красных щёк и распухшего носа.
—Где я могу… умыться? — пробубнила она ему в свитер, посылая по телу волны мурашек.
— Наверху, — он мысленно уговаривал себя разжать руки и отпустить её наконец. — Налево, вдоль по коридору, третья дверь. Это гостевая комната со всем необходимым.
Она мелко закивала, оторвалась от него и, не встречая сопротивления, помчалась к парадной лестнице коттеджа, которая хорошо отсюда просматривалась через дверной проём гостиной.
Он, конечно, мог остаться стоять в этой самой гостиной столбом.
