3
0
— Вы… пытаетесь его оправдать?
— Я пытаюсь понять, как вы всё это видите. И видите ли вы эту картину всю, целиком. А ещё… я понимаю, что сам никогда всей картины не видел.
Недостаточно.
Это слово наконец-то врезалось в меня со всей силы."
"— Подождите… вы… вы и он… вы хотите сказать, я за него выходила по меркантильным соображениям?
Внутри будто зашевелился змеиный клубок. И эти змеи принялись меня жалить.
— То, что я хотел сказать, Нина, я сказал. Я ничего не утверждал. Я потому и задал вопрос.
А мне вдруг вспомнился наш с Егором последний разговор перед отъездом.
— Так вы… вы тоже пытаетесь меня разгадать? — я поёжилась. — пытаетесь измерить уровень моей скорби? От одного до десяти?
— Хм… надо же, какие у вас странные выводы, — в голосе Муратова звучало неподдельное удивление, но ни следа попыток оправдаться. — Думаю, вам почти в одинаковой мере было бы больно терять мужа. И если вы вышли за него по любви, и если вышли за него из-за денег. И там, и там, как ни крути, большая потеря.
— Да как вы… — мои руки сжались в кулаки, — как вы после всего этого можете…
Я вскочила с дивана и, наплевав на темноту, метнулась в сторону выхода.
Но не успела и пяти шагов сделать.
Муратов-старший — непостижимо бесшумный — ухватил меня за руку и одним умелым движением привлёк к себе.
— Как некрасиво, Нина Евгеньевна, обвинять меня чёрт знает в чём, а потом пытаться сбежать, — его внезапно охрипший голос зазвучал у меня над виском. — Сожалею. Но отпускать вас посреди разговора я не намерен.
Глава 32
— Как некрасиво, Нина Евгеньевна, обвинять меня чёрт знает в чём, а потом пытаться сбежать, — Алекс склонился к её виску.
Зачем он это делал?
Он ведь не собирался ни пугать её, ни выговаривать ей, ни уж тем более винить за случившееся.
И он уж точно не собирался распускать руки.
Но она собиралась сбежать.
А он не готов был прерывать разговор.
К тому же его это бесило.
Всё это.
Приезд Егора и его наглой шлюшки, бредовые оправдания брата, полуобморочное состояние Нины и его собственная слепота во всей этой ситуации. Его привычка верить Егору исключительно потому, что их связывало кровное родство и младший брат привык с ним откровенничать.
Но стоило честно признаться себе самому — до некоторых пор его эта слепота устраивала.
Устраивала ровно с того момента, как он увидел её в этом чёртовом подвенечном платье.
С тех пор ничего не замечать было легче и проще.
— Отпустите меня, — прошептала она, и он услышал в её голосе слёзы. — Отпустите, пожалуйста. Я… очень устала, Александр. Я н-не понимаю…
— Нина, почему мы с вами никогда не общались?
Она замерла, очевидно, растерявшись от его вопроса.
