Выбирай

– Кстати, Макс я тут твоего другого “дружка”, – изображает кавычки директор заведения, – видел, ну, хоккеиста того… – небрежно машет рукой Саныч, а Гай весь подобрался, словно хищная кошка перед прыжком. Стальные мышцы спины, которая вытягивается как по струнке, напряглись, натягивая тонкую ткань рубашки, а рука, что стояла локтем на столе, сжалась в кулак.

– В бар ко мне заходил, в уже знакомой нам компании, смельчак! – будто не замечая реакции друга, продолжает Александр. – В клуб Сэмсона сосунок больше не суется, ровно как и в твоем, говорят, его бортанули на контроле ребята.

Внутри зашевелилось какое-то скверное предчувствие, в большей степени просыпаясь от реакции Макса на новость. “Что за хоккеист?” – хотела уже поинтересоваться, да на следующем вопросе подавилась белым полусладким, услышав до чертиков знакомую фамилию.

– Савельев же, кажется, фамилия у пацана?

Бокал с вином задрожал в руке от неожиданности. А я закашлялась и уставилась на Макса, который с тихим: “Саныч, твою мать” – похлопывал меня по спине.

– Что?! – выпалила, как только резь в горле прошла и осипший голос вернулся.

– Забудь, – машет головой Гай, делая вид, что не замечает, какими глазами я на него уставилась.

– Роман Савельев? – обращаюсь к Александру, понимая, что сам Макс мне ни черта не скажет.

– Да-да он. Зазнавшийся сосунок.

– Саныч, прихлопнись, – уже рычит сидящий рядом со мной мужчина, испепеляя друга взглядом.

– Что это? Я считаю, мало ты ему тогда навалял! – салютует Гаю бокалом с виски хозяин бара. – К разбитом носу можно было еще и пару ребер добавить…

– ЧТО?! – вот теперь мои вопли, кажется, слышали все немногочисленные посетители заведения, а из нечаянно опрокинутого мной бокала пролившееся на темный дубовый стол вино живописной струйкой текло под ноги. – Что ты сделал? – Я, наверное, очень по-дурацки выгляжу со стороны, но глаза уже дальше, чем залезли на лоб, подняться вряд ли смогут.

– Макс! – щипаю мужчину за ногу, требуя продолжения занимательного рассказа.

– Твою бабушку… – вздыхает Гай и откидывает спину на спинку диванчика. – Саныч, вот правда, ты совсем не к месту завел этот разговор!

– Гаевский, – тычу в бок, заставляя-таки посмотреть на меня эту наглую мордаху. – Это ты так разукрасил Ромке лицо?

– Да, – ровным тоном, глаза в глаза, словно ничего странного и нового мне сейчас не сказал. – Даже больше тебе скажу: если еще раз встречу этого молодого зазнавшегося подонка, не могу гарантировать, что он уйдет на своих двоих.

В голове не укладывается! Что могли поделить, а если быть совсем уж точной – не поделить – два человека из “разных миров”? Их и связываю-то только…

– Девушки, весь мир построен на ваших хрупких плечах, – встревает Александр в наши разборки.