Выбирай

Потому что вот с Гаевским оставаться черствой совсем не получается. Я словно сплошной оголенный нерв: злюсь, обижаюсь, смущаюсь, сгораю.

– Что же вы сразу не сказали, что у вас есть такой Гай? Я обычно человек серьезный и собранный в плане работы, но для своих… – пожимает плечами и подзывает к нам официанта Александр.

– Ерунда, – улыбаюсь, чувствуя себя не в своей тарелке. – Я за полное отсутствие дружеских связей в рабочей среде. – Сильнее сжимаю пальчиками мужскую ладонь, чтобы ни дай бог, Макс не воспринял мои слова превратно! Но он, как всегда, сам мистер сарказм.

– М-да? – слышу ехидное от ухмыляющегося Макса. – Буду иметь в виду. – Забирает у официантки меню Гай. – В следующий раз, когда придешь ко мне по рабочему вопросу, я буду рычать, бурчать и устрою тебе максимально рабочую обстановку.

– Я к тебе отправлю… – хотела сказать – Кристину – да вот вспомнила, что час назад уволила помощницу. – Черт, – тушуюсь под хитрым взглядом спутника и не придумываю ничего лучше, чем показать язык и отвернуться.

– Две минуты, гости многоуважаемые, встречу жену и вернусь, – подмигивает Саныч, до этого с любопытством наблюдавший за нами и с прытью, какой от него совсем не ожидаешь, удаляется, оставляя нас наедине. Снова.

– Зачем мы приехали сюда? – пристаю к Максу, который предельно внимательно изучает винную карту.

– Насколько я успел запомнить, ты предпочитаешь белое?

– Эм… да. Макс, зачем мы приехали в Лофт? – нет, я все-таки допытаюсь ответа.

– Тебе нужно было разрешение на проведение концерта для группы?

– А договор с группой испорчен.

– Саныч – нормальный, адекватный мужик. Мы договоримся. Видишь ли, – откидываясь на диванчик, улыбается Макс, – тебе невероятно повезло заиметь такого друга с такими связями, детка.

Ухмыляюсь такой самоуверенности и качаю головой.

– Надо попросить у официанта лопату.

– Зачем? – хмурит брови Гай.

– Хочу поправить тебе корону.

– Ты делаешь это с завидной регулярностью, – ворчит Макс. – А насчет помощницы, у меня есть на примете одна кандидатура.

– Очередная любовница? – пыталась пошутить, но почему то такие вопросы Гаевским в последнее время воспринимаются в штыки.

– Знаешь, детка, однажды и мое шикарное и невероятно–железное терпение может лопнуть.

– Острые они у тебя и до жути обидные, – говорит с упреком и смотрит пронзительно, так, что и правда чувствую себя глупой.

– И когда ты стал таким нежным?

Но мой вопрос предпочитают снова проигнорировать. Вообще, кажется, это любимая тактика отступления Макса – уйти от ответа.

– Значит так, с помощницей…

– Будешь моей секретаршей? – двигаюсь ближе, улыбаясь и подмигивая. – Ты бы прекрасно вписался в интерьер моей приемной.

– Для тебя хоть племенным жеребцом.