Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– Все хорошо, ваше величество, – быстро сказала Сэль и поднялась, – у меня получилось остановить кровь, и теперь он обязательно дождется лекаря.

– Это так? – не сводившая с подруги глаз медведка была бледна. – Он будет жить?

– Мне так кажется… Да, будет. – Сэль подошла к королю, и он улыбнулся, будто наступила весна, но сразу же обернулся к Царственной.

– Похоже, мы с Кримхильде у вас в долгу. Хоть кто-то сумел ублюдка успокоить.

– Тоже мне достижение, – засмеялась именуемая Матильдой. – Хорошо, что пистолет был, да и встал гад удачно. Такую тварь и в спину не зазорно.

– Монсеньор Рокэ тоже убил в спину одного нехорошего человека, когда тот пытался удрать с дуэли, – припомнила подруга. – Иногда иначе просто не выходит. Ваше величество, это были настоящие бесноватые, все трое, и скверной они пропитались очень сильно, а это сразу не получается. Помните, я вам об этом уже говорила? Они набрались от кого-то самое позднее три дня назад, но своей скверны у вас нет, значит, ее кто-то привез, и его обязательно нужно поймать.

Нареченный Хайнрихом понял все и сразу, он нахмурился, и свет в глазах сменился озабоченностью.

– Пер, – окликнул он смотревшего на раненого полковника; тот вздрогнул и вернулся к своему королю. Они вполголоса заговорили о своем, а Сэль, сочтя себя свободной, подняла дважды уцелевший горшок, после чего принялась собирать сломанные побеги. Их было много, и Мэллит поспешила на помощь.

– Спасибо, – поблагодарила шепотом подруга. – Самые целые надо поставить в воду, вдруг они пустят корни. Будет несправедливо, если после всего этого их выкинут.

В человеческом существовании незаметные совпадения, давно наметившиеся сцепления обстоятельств, тонкие нити, соединяющие те или другие случайности, вырастают в накрепко спаянную логическую цепь, влекущую за собой попавшие в ее орбиту человеческие жизни.

Мы, не зная достаточно глубоко причинную связь, не понимая истинных мотивов, называем это судьбой.

Старая Придда. Хексберг. Вараста

Валме предпочел бы любого другого Савиньяка, но нагрянул именно этот. Жених Франчески весело улыбался и что-то говорил матери, блестя глазами, зубами и эфесом шпаги. На светлых волосах таяли невезучие снежинки, на высоких скулах горел морозный румянец и все это настырно просилось на парадный портрет, благо тот был уже начат.

– С вас еще одно творение, – сообщил Марсель Валме нахохленному художнику. – «Возвращение графа Лэкдеми в Старую Придду».

Мастер, волею Бонифация и самого Валме запечатлевавший графиню Савиньяк с будущей невесткой и бывшей маркграфиней, только очи долу опустил. Одно слово, церковник. Выручила Арлетта.

– Возвращаются туда, откуда уезжали. – Счастливая мать отнюдь не спешила лобызать великовозрастное дитятко.