4
0Скользнул белесыми, выцветшими от ненависти глазами по лицу и отвернулся… ну вот и хорошо!
Дальше они действовали одновременно, словно пытаясь обогнать друг друга в вязком тягучем меду, то зеленом, то алом. Каждый задумал свое, каждый торопился, но мог лишь плыть медленно и беззвучно. Хорошо хоть Матильда словно бы чуяла, что мерзавец, которого надо во что бы то ни стало опередить, сейчас сделает. И тот делал: шагал в сторону, нагибался за шпагой и распрямлялся уже с клинком в руках, пока она плавно, не дай Создатель курок зацепится за ткань, тянула наружу пистолет.
Он столь же плавно поворачивался, готовясь повторить свой удар, она взводила курок и поднимала Дьегарронов подарок. Вороненый ствол уставился в широкую, украшенную перевязью спину. На волосок вправо, теперь чуть вверх. Готово. Хорошо бы тебе хребет, поганцу, перебить!
Палец давит на спуск, пистолетный грохот разрывает ало-зеленую тишину, возвращая звуки и движение. За дымным облаком кто-то орет совершенно непотребно, кто-то врывается на галерею, но главное сделано – бесноватый судорожно бьется на полу у ног побледневшей, но невредимой принцессы.
– Попала. Твою кавалерию, попала!
Она рано обрадовалась. Две стервы, бесноватые не хуже своего родича, с воем ринулись к Кримхильде, но напоролись на все того же гвардейца.
Парень был ранен, теперь это было понятно, он едва стоял, однако как-то смог принять на себя натиск ополоумевших дур. Та, что помоложе, обеими руками вцепилась защитнику в горло, вторая скрюченными пальцами целилась в глаза, а у бедняги для защиты оставалась лишь одна рука. Самому не отбиться!
Пригнувшись и приподняв одной рукой юбку, Матильда ринулась вперед.
Нечто темное, размером с приличное пушечное ядро, проносится над плечом и врезается младшей стерве в башку. Та разжимает руки и отшатывается, а «ядро» с глухим стуком прыгает по плитам пола возле самых ног Кримхильде. Принцесса присаживается и тут же вскакивает, в руках у нее… горшок! Подвесной горшок с бахромой зелени, которым дочка Хайнриха взмахивает как кистенем. Удар точен! Шнуры и стянутое железом дерево выдерживают, а вот голова душительницы – нет.
