3
0Позвонки сводит, и это заставляет меня обернуться в сторону взгляда, прожигающего макушку. Попала под дядин прицел.
Только не понимаю выражение его лица. Что оно значит? Ему интересно наблюдать за мной?
Прохожу дальше, ведомая потребностью узнать о нём чуточку больше, чем ничего. Рядом с книжной полкой одно фото. Без рамки. Помятое. Цвета выгорели со временем. Мне страшно брать его в руки, и я сцепляю их за спиной, подаваясь вперёд.
На снимке изображен мальчик лет трёх на руках у мужчины. И рядом –привлекательная молодая женщина. Улыбаюсь против воли, узнавая Питона в сорванце. Что-то тёплое разливается внутри. Надо же, он когда-то был маленьким. И милым.
Одно лишь удивляет. Взгляд у мальчугана настороженный и угрюмый.
Сразу вспоминаю фотокарточки в особняке. Там тоже много красивых фото. Только этой женщины на них я не видела.
– Это твоя мама? – спрашиваю, не в силах уместить картинку его жизни в голове целиком.
– Да, – безэмоционально подтверждает, и я догадываюсь, что эта тема закрыта. – Ты голодна?
Кидаю в него колючий взгляд. Напряжение между нами раздражает.
Если кинуть спичку, тут всё воспламенится.
– Выпорол, теперь накормить хочешь? – смотрю на него хмуро, бесясь от перемены его настроения. – Ты просто идеальный папочка.
– Тебе было мало, ждёшь добавки?
Что-то в его голосе царапает сознание, пуская мурашки по телу.
Мне не хочется вести этот диалог. Он опасен для меня. Я себе совсем не доверяю. Что уж говорить про Питона. Я не все его эмоции умею читать. Но в глубине его серых глаз такой лютый голод, что мне кажется, он обглодает меня до косточек. И тогда от меня ничего не останется.
Больше всего на себя. Потому что Лев рождает во мне непозволительные желания. Фантазии, которые хочется вытащить из головы любым способом. Ещё чуть-чуть, и я соглашусь на лоботомию.
И на него злюсь. Просто потому, что он решил вклиниться в мою судьбу. Перевернув всё с ног на голову, растоптав мою прежнюю жизнь. Пусть нищую, но хотя бы понятную и безопасную. А мне остаётся только портить ему существование в отместку.
– Смотря что предложишь, – срывается с языка.
Втягиваю воздух, понимая, что играю с огнём. Зная, какой может быть плата, я готова подпалить кончики волос и получить ожоги. До чёртиков хочется вывести его из равновесия. Снова. Не отдавая себе отчёта, насколько мои действия неправильные. Почти больные.
Замечаю, что рука Льва, лежавшая на гранитной столешнице, сжимается в кулак до побелевших костяшек. И почему-то от этого зрелища становится легче. На губах расцветает шальная улыбка, которую я не в состоянии контролировать.
– То, что я хочу тебе предложить, может застрять в горле, не боишься подавиться?
У него такой спокойный голос, что у меня на обработку вопроса уходит какое-то время.
