Проданная

Молчала и опускала глаза.

— Ты с кем-то в сговоре? Если в сговоре, то ты причастна и будешь наказана со всей строгостью, как и полагается за такое страшное преступление.

Надо же, ей хватило достоинства не падать на колени. Сильвия опустила голову:

— Я все скажу, мой господин. — Она снова бросила беглый взгляд на Политу. — Меня попросили ненадолго задержать Гаар.

Услышав свое имя, лигурка сжалась, обхватила себя руками.

— Зачем Полита просила тебя об этом?

— Сказала, что хочет поговорить с Лелией, чтобы Гаар не встревала, наладить отношения. Они не ладили — это все знают.

Вальдорка лишь кивнула:

Полита вмиг подняла голову:

— Она надеялась, что мы опять подеремся, мой господин. — Сорвался нервный смешок. — Господин Огден наказал Сильвию из-за Лелии, тогда, когда та хлеб рассыпала. Вот она и взъелась. А теперь корчит благородство!

На этот раз я полностью разделял мнение своего сына. Я оставил Лелию в этом змеином клубке, даже не предполагая, что происходит в моем тотусе. Но то, что я услышал, трудно было назвать совпадением.

Я подошел к Полите, сгреб волосы на макушке и запрокинул ее голову:

— Как тебе пришло такое в голову? Как ты осмелилась?

— Это не я! Не я, мой господин! Клянусь, чем угодно! На мне нет вины. Мне велели только избавиться от Гаар. Я причастна только в этом.

Она какое-то время молчала, бегая глазами, на лице появилось полубезумное выражение:

— Мне пообещали, что я снова смогу заслужить вашу благосклонность, когда Лелия исчезнет. Что все станет, как раньше.

— Кто? — Я уже просто тряс ее голову. — Кто тебе приказал?

Она глубоко вздохнула, косясь куда-то в сторону, не глядя мне в лицо. Помедлила, наконец, выдохнула:

Варий покачал головой, причмокнул неизменный кофе:

— И ты веришь этим словам?

— Нет. Она искала его глазами — я хорошо видел это.

Старик кивнул, пожевывая губу:

— Ты нарочно не выставил его?

Я закурил, горький дым всегда успокаивал, будто расставлял мысли по местам.

— Он явился даже кстати. Не думаю, что Невий понял глупость этого поступка. Никто из рабов не осмелится указать на него. Будь он трижды виновен. Ни в его присутствии, ни без. Ты же понимаешь это не хуже меня. Такое обвинение уже само по себе тяжелое преступление. Они все до единого станут молчать. Зато он теперь спокоен. Во многом.

— Но ведь это лишь догадки. Догадки, Квинт. Эта рабыня могла искать защиты, он тоже господин. Это инстинкты. И не забывай, дома, как муравейники, изрыты тайными ходами. Огден наверняка знает их все. Да, я защищал его, но…

Я заглянул Варию в лицо:

— Твоя проницательность ушла на покой? Так бывает?

— Порой мне уже начинает так казаться. Старость никого не жалеет. Потихоньку всегда забирает свое, если, конечно, ее не обгонит смерть.

— Дядя, только не сейчас.