Проданная

Мне нужен твой совет, а не философия. Или не хочешь лезть в это дело?

Старик, наконец, поднес чашку к губам, отпил:

— Это дело слишком дурно пахнет. Слишком… Должен же быть предел…

— Пределы мы сами расставляем для себя. Каждый. Ты, мой отец. Я усвоил ваши пределы, но мой сын, как оказалось, мыслит шире, с размахом Теналов. Покопайся в истории их дома и найдешь достаточно примеров. Невий оказался намного свободнее меня.

Варий какое-то время молчал, ковыряя ногтем узорную столешницу. Наконец, поднял голову:

— Но у тебя ведь нет доказательств.

— Мне подождать, когда они будут? Вчера покушались на моего ребенка, завтра — на меня. Мой труп послужит для тебя достаточным доказательством? Ты ведь даже не допускал подобный расклад, когда подавал такую блестящую идею. Я прав?

Варий опустил голову. Я редко видел его таким. Может даже впервые. Казалось, его поставили в тупик, что само по себе представлялось совершенно немыслимым. Варий знал все обо всех и планировал на несколько шагов вперед. Теперь очевидно просчитался.

Он посмотрел на меня:

— Ну, уж настолько не преувеличивай. Ты совсем не даешь мальчишке шансов?

Я покачал головой, чувствуя, как отвратительно скребет внутри:

— Мне казалось, всему есть предел. Но я ошибался. Поражения тоже нужно уметь признавать.

Варий снова молчал. Такие паузы всегда были дурным знаком. Если Варию нечего сказать, то выхода попросту не было. Он допил кофе, отставил чашку:

— Что будешь делать? Сослать его невозможно, мы оба видели, что из этого вышло.

— Сам пока не знаю. У меня есть время подумать. Послезавтра я вылетаю на Лигур-Аас. Приму решение, когда вернусь. Все это ни к стати…

Кажется, это был тот редкий случай, когда я сумел удивить старика новостью, а не наоборот. Он скривился:

— Долго же они тянули. Дрянная планета — я не перестану утверждать это.

— Последний визит. Это просто формальность.

Варий промолчал, и я был рад этому. Чертов завод — больная тема, но это была бесполезная лирика. Я посмотрел в его льдистые глаза:

— У меня к тебе просьба — я не приму отказа.

Он молчал, лишь пристально смотрел мне в лицо, будто читал. Наконец, кивнул, уголки губ снисходительно дрогнули:

— Я приму ее. Ведь ты об этом хотел просить?

В этом был весь Варий. Именно за такие моменты старику прощалось все остальное. Что-то светлое мелькнуло в его лице, будто он постиг какую-то непреложную мудрость:

— Ты принял правильное решение. А у меня, наконец, будет возможность с ней познакомиться.

— Ты одобряешь? Вот так, не говоря ни слова против? Ты?

— Однажды я и твой отец уже настояли. И теперь мы имеем отвратительную головоломку, которую повлекли за собой последствия этих решений. — Он привычно покручивал кольцо на пальце — это всегда выдавало смятение.