Проданная

Гаар обхватила меня со всей силы:

— Не думай сейчас об этом. Мне что-то подсказывает, что все будет хорошо.

Она тихонько покачивалась из стороны в сторону, будто баюкала. От этого незамысловатого жеста, правда, стало легче. Мне было бы труднее, если бы не было Гаар. Друг — порой целая вселенная.

Мы не сразу расслышали в приемной торопливые тяжелые шаги. На пороге комнаты остановилась Сильвия. Лицо сосредоточено, губы поджаты. Она смотрела так, будто мы с Гаар только что делали что-то недопустимое.

— Девушки, обе в большой двор.

Прозвучало так, будто это не сулило ничего хорошего. Я сглотнула:

Она посмотрела на меня, словно мечтала убить взглядом:

— Тебе персонально докладывать? Придешь — узнаешь. Живо, обе!

Сильвия тут же пошла к выходу. Мы с Гаар переглянулись и поспешили за ней.

Варий потирал подбородок. Лоб собрался рельефной гармошкой, глаза стали холодными, чужими, несмотря на щедрые теплые отблески солнца в саду. Такой взгляд мне всегда казался бездушным. В детстве я до дрожи боялся этих взглядов — они означали что-то весьма неприятное.

Старик вздохнул, нервно барабанил по столу пальцами с красивыми полированными ногтями. Он с молодости гордился руками. Наконец, посмотрел на меня:

— Это очень скверно… Дело, конечно, никогда не примет официальный оборот, но когда речь заходит об императорском доме, значение имеет любая мелочь.

Я знал это и без него. Потому и пришел. Все же решил послушать, что он скажет. Варий неизменно хлестал кофе, чашку за чашкой. Хоть в напитке и оставались лишь вкус и запах, но даже меня при взгляде на черную жижу уже мутило. Я предпочел сиоловую воду.

Варий допил очередную чашку, привычно сморщился на последнем глотке, будто только что хлебнул редкую дрянь:

— Засранец так и сказал? Без всяких оговорок?

— И Огден умолчал. Будто ума лишился. Я просто не узнаю его.

Старик помолчал, раздумывая, наконец, покачал головой:

— Ты слишком резко с ним обошелся.

Я даже нахмурился, решил, что неверно понял:

Варий покачал головой. Сиурский жемчуг в его ухе мягко заиграл перламутром. Ему необыкновенно шел этот жемчуг. Никакие бриллианты не создадут эту удивительную гармонию.

— Не тот момент, чтобы шутить, — он вновь потирал подбородок — верный признак происходящей внутри умственной работы. — Твой управляющий поступил, как идиот. Но я уверен, что он не имел иной мысли, кроме той, чтобы сгладить конфликт между тобой и сыном. Я прекрасно знаю Огдена — он сказал правду, можешь не сомневаться. Угрожал твоей рабыне? Не велика беда. Это никак не могло навредить тебе или дому — только это имеет значение. И, если бы речь шла о другой рабыне — ты бы рассудил совсем иначе. — Варий снисходительно усмехнулся: — Твой взгляд замутнен, мальчик мой. А вместе с ним и разум. Но это пройдет.