8
0– Ишь ты, от тысяцкого Ивана Калиты, получается, род ведешь?
– Нет, княже, – ответил крутнувший головой от моей осведомленности Аникита, – то другие Вельяминовы, а мы Вельяминовы-Хлебовы, от князя Чика ведемся.
– А чего же сам не князь? Или пращур твой зимой в Москву приехал и вместо титула шубу получил?
– Все-то ты, пресветлый князь, знаешь, а простой вещи не понимаешь, – усмехнулся Аникита. – Князей на Москве как собак нерезаных, хоть Рюриковичей, хоть Гедиминовичей, хоть Чингизидов, а вот шубой великокняжеской далеко не каждого жаловали.
– Так ты, значит, у нас боярин?
– Боярин не боярин, а твоей милостью почти две сотни ратных в ополчение привел, да каких ратных! В доспехах, да на хороших конях, да с огненным боем! Мало у кого и из старых бояр таковая дружина, так что и тут я тебя, князь, благословлять должен денно и нощно. Ты сам-то как здесь оказался?
– Не поверишь, в плен попал к лисовчикам.
– Эва как, а кто же с тобой сладил? Ты, княже, не в обиду будь сказано, хоть и худосочный, а биться здоров, хоть на шпагах, хоть еще как. С тобой так просто и не совладаешь.
– Кто сладил? А вон он, жених стоит, глазами лупает, паразит.
– Бывает же! А дальше что?
– Что-что, не видишь – утек.
– А лисовчик теперь мне служит.
– Княже, а чего ты в лесу, перед тем как мы пришли, делал? И откуда таковая добыча взялась?
– Да так, ничего особенного, лес перед войском Ходкевича подпалил, отчего тот назад повернул и обоза своего немалую часть растерял. Так что если вы ушами хлопать не будете, то немалую конфузию ляхам учините. Эй, честной дворянин! – обратился я к отцу невесты, пока Аникита обдумывал мои слова. – Я своему офицеру за верную службу пожалую немалый фольварк, по-вашему деревню, да не в поместье, а в вотчину. А ты нешто свою кровиночку без приданого оставишь?
– Как это без приданого! – возмутился дворянин. – Чай, не девку-чернавку сватаете?
– Княже, а ты чего дальше думаешь делать? – зашептал мне на ухо Аникита, как только я закончил защищать интересы Казимира.
– Да, надо бы мне возвращаться в Новгород, а оттуда в Стокгольм. Сам ведаешь, жена у меня молодая на сносях, ждет, поди. О плене-то моем весточка, я думаю, дошла, а вот о том, что я сбежал, – вряд ли.
– Князь, а поехали с нами к князю Пожарскому, а? Дороги на Новгород сам, поди, знаешь, неспокойны. А как ополчение ляхов из Москвы выгонит, так я сам тебя до Новгорода провожу, чин-чином. Князь же и иные начальные люди в ополчении вельми тебе благодарны за то, что ты псковского вора побил и ополчению без всякого выкупа или условий каких выдал. Так что встретят тебя как дорогого гостя.
