Небо на двоих

Разве это граница? Ни тебе знакомых по фильмам полосатых столбов с гербом Родины, ни контрольной полосы… Возможно, они где-то имелись, но не на здешних отвесных скалах, не на дне провалов, куда ни подняться, ни спуститься без альпинистского снаряжения и специальной подготовки. В заросшем держидеревом и лианами ущелье особой нужды в колючей проволоке тоже не было. Шалико привел нас верно – точно к узкому проходу в скалах. И здесь мы распрощались с нашим проводником.

Часа два мы с Добровым карабкались по горам вверх, затем спускались вниз, с трудом одолели узкий карниз над рычащим речным потоком и наконец, когда солнце взошло над горизонтом, вышли к белой скале, торчавшей над глубоким ущельем, как одинокий зуб во рту.

Под нами расстилалась большая, плавно уходившая вниз ложбина с рыжими и черными пятнами пасущихся коров, со светлой зеленью травы и темной зеленью пихт, стоявших, как сказочные витязи, по краю. Между деревьями виднелись какие-то строения.

– Пастуший кош, – пояснил Вадим.

Мы спустились в ложбину по крутой тропе, терпеливо петлявшей между скалами, прошагали под пихтами и вышли на лужайку. Возле покрытой корой и смахивающей на балаган хижины горел костер, а над костром в казане варилось мясо.

Рядом с хижиной была привязана невысокая горная лошадка.

Пастух с длинными седыми усами, в огромной папахе и в черной бурке, опершись на алабаш руками и подбородком, наблюдал за нами, как мы осторожно ступали по мокрым от росы камням.

– Турыст? – спросил он. – Заблудылса? Кушат будэшь, а?

– Россия… – тихо пробормотал Вадим и улыбнулся старику. – Спасибо, отец! Кушать будем обязательно!

Ближе к вечеру мы уже сидели в маршрутке, которая отвезла нас в Майкоп.

До Москвы мы добирались рейсовым автобусом – на огромном «Мерседесе» с кондиционером и душем. Билеты в кассе покупать не стали – Вадим договорился с водителем, и тот за приличную сумму подсадил нас недалеко от автовокзала. Почти всю дорогу до столицы я проспала. И очень удивилась, когда Вадим тронул меня за плечо:

– Просыпайся, нам скоро выходить…

Мы прибыли в Москву рано утром. Еще в пути во время остановок Вадим выходил наружу и кому-то звонил, о чем-то договаривался, что-то кому-то доказывал и на кого-то сердился. Это я определяла по его лицу, когда наблюдала за ним из окна автобуса.

Суть переговоров Доброва осталась для меня тайной за семью печатями. Он не торопился посвящать меня в свои секреты, а я опасалась лишний раз спросить, потому что видела, как меняется его настроение с приближением к Москве. Меняется в худшую сторону. И я уже не ждала ничего хорошего от будущего – дело времени, чтобы наручники защелкнулись на моих руках. Так что вскоре сомнения переросли в уверенность.

Вадим запрещал мне лишний раз высовываться из автобуса.