3
0— А если это буду я?
Петрович протянул Илье фляжку:
— На вот, попробуй для храбрости.
— Что это? — Трошкин открутил пробку и понюхал. — Это не чай.
— Ясень пень, что не компот, кто же его в лес-то берет. Самогон это! Волки запах сивухи на дух не переносят. Хлебни, и тогда точно тебя не тронут.
Трошкин задержал дыхание, зажмурился и сделал несколько глотков. Закашлялся и захрипел. А Петрович громко ржал и хлопал его по спине:
— Ну теперь тебе хищники не страшны! За сто верст обходить будут!
— А можно и мне глоток? — попросил Погодин. — Для защиты от волков, так сказать.
Петрович протянул фляжку и ему, но я ее перехватил, закрутил пробку и сунул себе в наружный карман рюкзака:
— Так, граждане алкоголики, выпивать потом будете, не время сейчас.
— Так это ж от волков? — Погодин просяще смотрел на меня. — Они же сивуху не переносят.
Петрович стоял и хихикал, а я покачал головой:
— Погодин, ты офицер милиции, а в такие байки веришь! — я повернулся к Петровичу и грозно на него посмотрел. — А ты, старый сказочник, не спаивай мне пионеров! Они же верят фронтовику!
— Так что? — удивился чуть захмелевший Трошкин. — Я зря выпил? Но страх-то прошел…
— Да нет здесь никаких волков! — отрезал я. — Всё! По коням!..
Вот уже час мы брели по лесу. Столетние елки стиснули дорогу до узкой тропки. Лапник хлестал по лицу, а сухой травостой цеплял за ноги.
Впереди бодрой походкой шагал Петрович. Не по годам резво продирался через заросли. Мы, молодые, еле поспевали за ним. Особенно тяжко приходилось Погодину и Трошкину. Пыхтели, потели и сопели. Но не ныли. Молча шли упорно вперед.
Тропка петляла и норовила совсем исчезнуть, но всякий раз Петрович выуживал ее из чащи и не давал нам сбиться с пути. Нам он пояснил, что ребенок, скорее всего, тоже здесь пошел. Других тропинок нет. Напролом мальчик не проберется, на шоссе не вышел (а то бы его уже давно нашли), значит, заблудился и пошел в глубь леса. Судя по сломанным веточкам и свежим следам, спасатели здесь уже тоже были.
Вечерело. Закатное солнце разлило багрянец по макушкам деревьев. Судя по зареву, завтрашний день обещал быть погожим. Это радовало, значит, и ночь будет, как и прошлые две, не холодной. Я беспокоился за Олега. Надеюсь, он не замерз ночью. Мы вышли на поляну. Петрович остановился. Парни, воспользовавшись паузой, скинули рюкзаки и уселись на них.
Фронтовик огляделся:
— Так, ребятки, темнеет уже. Боюсь, в темноте пропустим что-то важное. Не можно дальше идти. Заночуем здесь, а с рассветом дальше пойдем.
“Скауты” одобрительно загудели, и только Быков, шмыгнув носом, решительно возразил:
— Так у нас же фонарики есть, можно еще пяток-другой километров пробежать…
— Фонарик пятнышком округу щупает, а мне обзор шире нужен. Без всей картины не ясно, куда идти.
