Кошмары Серебряных прудов

— Ты в этом уверен? — направила на меня рентгеновский взгляд мать.

— Уверен, — кивнул я.

Кот тоже на всякий пожарный молча кивнул, хотя в этом не было надобности. Мать все равно сейчас на него не смотрела.

— Значит, уверен? — ледяным голосом переспросила она.

— Ну да, — вновь кивнул я.

— Вот это и плохо, — скорбно произнесла мать.

Я почувствовал себя жутким грешником и вяло осведомился:

— А собственно, что там случилось, на дне рождения этом?

— Да, наверное, вам виднее, — не сводила с меня пытливого взгляда родительница.

Я не знал, до какой степени Жанна была откровенна по поводу вчерашнего с Юлией Павловной. Подставлять ее не хотелось. Поэтому, бросив на маму непонимающий взгляд, я подумал: «Вот сперва прозондирую почву, насколько ты в курсе, а потом уж чистосердечно признаюсь».

Макси-Кот, по-видимому, принял такое же решение и осторожно поинтересовался:

— Тетя Марина, а что, собственно, вчера там случилось? Может, мы с Федором просто не заметили?

— И торта вы тоже не заметили? — перевела испытующий взгляд с меня на Кота мать.

— Ах то-орт, — протянул Макси-Кот и умолк.

— Так что у нас там с тортом? — продолжала буравить его глазами моя родительница.

— Ну-у… — Макси-Кот, видимо, поняв, что совсем без комментариев обойтись не удастся, как-то неопределенно добавил: — С тортом Пирс во всем виноват.

— Ага! — издала торжествующее восклицание мать. — Значит, что-то вы все же заметили.

«Кажется, она знает о вчерашнем лишь приблизительно», — пронеслось у меня в голове. И я быстро проговорил:

— Подумаешь, торт. Пирс испортил его. Но у нас был другой.

— И мы его съели, — подхватил Макси-Кот.

— Значит, по-вашему, день рождения прошел вполне хорошо, — исполненным подозрительности тоном произнесла мать.

— Отлично прошел! — хором заверили мы.

— Было классно и весело, — сообщил Макси-Кот.

— Так почему же Жанна была такая грустная и расстроенная? Мне Юлия Павловна сейчас рассказала, что, когда вернулась домой, Жанночка чуть не плакала.

«Та-ак, — отметил про себя я. — Значит, она матери ничего не рассказала. И теперь обе родительницы пытаются выведать обо всем у нас. Нет уж. Не на таких напали».

— Ну, вообще-то, она немного из-за торта расстроилась, — произнес я вслух.

— Он все-таки был со свечами, — добавил Макси-Кот, — а второй — без свечей.

— Первый они делали сами, а второй был из магазина, — подхватил я.

По виду матери я понял: наши с Котом слова не слишком ее убедили.

— То есть вы считаете, что Жанна расстроилась из-за торта? — решила уточнить она.

— Больше нам и считать нечего, — стоял на своем я. — В остальном день рождения получился очень хороший.

— И вы уверены, что ничего от меня не скрываете? — продолжила допрос моя родительница.

Разговор явно заходил в тупик.